Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Луиза де Батц д'Артаньян де Кастельмор… Право, это звучит гораздо более звучно и красиво, нежели Луиза де Бриквиль…

На всякого мужчину, даже самого неискушенного, любая тень подобных намеков испокон веков действовала, как рев охотничьего рога на пугливую дичь. А потому д'Артаньян, тревожно встрепенувшись, поторопился напомнить:

— Прелесть моя, но ведь помянутый де Бриквиль — ваш законный супруг… Перед богом и людьми…

— Ах, милый Шарль, если бы еще перед лицом этой вот постели… Стыдно вам признаваться, но свои законные супружеские права мой дражайший супруг берется осуществить форменным образом пару раз в год — и если бы вы знали, как кратки и скучны эти редкие свидания! Никакого сравнения с вами, дорогой Шарль, уж вы-то знаете, как ублажить даму… Нет, вы в самом деле полагаете, что я была бы вам плохой женой? Я молода, смею думать, красива и отнюдь не бедна… И к тому же дворянского рода…

«Караул! — в совершеннейшем смятении возопил про себя д'Артаньян.

— Неужели, милый Шарль, я вас напугала? — невинным голоском поинтересовалась Луиза, шаловливо давая волю рукам. — Ну что такого страшного в моем предложении?

— Однако ваш муж пребывает на этом свете в полном здравии… Позвольте вам напомнить, Луиза, что по законам королевства двоемужие, как и двоеженство, карается виселицей, на коей придется болтаться и «пособнику», как выражается судейская братия, то есть мне…

— Помилуйте, Шарль, к чему упоминать о таких ужасах? — рассудительно прервала Луиза.

— Черт побери, это просто еще один способ попасть на виселицу, столь же надежный…

— Ну, не преувеличивайте, Шарль! В Париже ежедневно случается столько дуэлей со смертельным исходом… А кара постигает виновных в исключительно редких случаях.

— Непременно, моя радость, непременно, — торопливо заверил д'Артаньян, радуясь некоторой отсрочке.

— В конце-то концов, все может решиться и более естественным образом, — проворковала ему на ушко Луиза.