Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Было тихо и пусто, только у конторки спиной к нему стоял незнакомый человек — судя по висевшей на боку шпаге, дворянин — и с отрешенным видом перелистывал страницы толстого фолианта.

Увидев на незнакомце плащ мушкетеров короля, синий с золотыми лилиями, д'Артаньян ощутил себя собакой, нос к носу столкнувшейся с кошкой в чужом дворе. Его рука невольно дернулась к эфесу, но д'Артаньяна смутила необычность места, где они сейчас находились. Благолепная атмосфера учености, царившая в этом величественном и тихом, словно собор, помещении, подействовала даже на задиристого гасконца.

— Что вам угодно, сударь? — вежливо осведомился пожилой человечек в черном, вынырнувший неведомо откуда. Он смотрел с таким видом, словно подозревал, что блестящий гвардеец забрел сюда по ошибке.

Д'Артаньян с любопытством принялся было разглядывать красовавшиеся на торговце очки — диковинную новинку по тем временам, состоявшую из пары круглых стекол в массивной оправе, удерживаемых на носу сложным приспособлением вроде щипцов, но вовремя спохватился и произнес с видом знатока:

— Видите ли, любезный… Мне нужен «Декамерон» синьора Боккаччио — на французском языке, понятно, и чтобы он был полный, со всеми днями и страницами…

Он впервые в жизни покупал книгу и потому отчаянно боялся сделать что-нибудь не то, но хозяин как ни в чем не бывало покивал лысой головой:

— Вам повезло, ваша милость, у меня как раз остался один экземпляр, который вам обойдется всего в двадцать два ливра…

«Интересно, а тут торгуются или как? — стал лихорадочно размышлять д'Артаньян.

Он все же решил не торговаться, величественно кивнув:

— Благодарю, милейший. Книгу отошлете на улицу Старой Голубятни в меблированные комнаты г-жи Бриквиль, для д'Артаньяна, кадета рейтаров…

Он видел краем глаза, что незнакомый мушкетер при этих словах вдруг с явным интересом поднял глаза от книги, разглядывая его украдкой, — но и в этом опять-таки не было пока повода для ссоры.

— Вы хорошо запомнили адрес?

— Разумеется, ваша милость. Вы любите творения Боккаччио?

— Люблю ли? — негодующе воскликнул д'Артаньян, нимало не кривя душой.