Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Я всего лишь напомнил ей, что срок уплаты истек, и я в соответствии со своими законными правами могу выставить на торги их домашнюю обстановку…

— Вот об этом и речь! — воскликнул д'Артаньян. — Как вы посмели надоедать женщине?

— Надо вам знать, юноша, что по законам французского королевства жена вправе произвести уплату по векселям мужа в случае, если последний отсутствует…

— Но у нее нет сейчас таких денег!

— В таком случае, придется распродать обстановку…

Все грозные взгляды д'Артаньяна и его вызывающий тон разбивались о ледяное спокойствие этого субъекта, словно волны о стену берегового укрепления.

Д'Артаньян с неудовольствием отметил, что теряет инициативу.

— Послушайте, как вас там, Перраш… — сказал он тоном ниже. — В конце концов, нет таких положений, из которых нельзя было бы найти выход… Вскоре Бриквиль вернется и уплатит вам сполна… Его жена тут совершенно ни при чем, а вы довели ее до слез…

Перраш с любопытством воззрился на него бесцветными глазками:

— Любопытно бы знать, отчего вы столь близко к сердцу принимаете горести и треволнения госпожи Бриквиль? А! Я понял! Вы, должно быть, ее кузен из провинции или другой близкий родственник, только что прибывший в Париж, исполненный родственных чувств, но совершенно незнакомый со столь скучными материями, как векселя и закладные?

Все это было произнесено с видом крайнего простодушия, но д'Артаньян, несмотря на молодость, кое-что повидал в этой жизни и был убежден, что простодушный ростовщик — явление столь же редкое, как человек с двумя головами или чиновник, не берущий взяток.

— Что за глупости вы несете! — воскликнул д'Артаньян, чуть покраснев под проницательным взглядом ростовщика и, мало того, сознавая, что тот это заметил. — Долг всякого подлинного дворянина — встать на защиту дамы…

— Такое поведение делает вам честь, молодой человек, — с непроницаемым видом сообщил Перраш.

— Послушайте, — сказал д'Артаньян. — Я вам настоятельно предлагаю: дождитесь возвращения Бриквиля…

— Один бог знает, когда он соизволит вернуться, — ответил Перраш.

 — Ну, а ежели, не дай-то бог, он по дороге утонет в реке или станет жертвой разбойников? — Похоже, затронутая тема пришлась ему по вкусу, и он с некоторым даже воодушевлением продолжал: — Путник может сломать шею, упав с лошади, отравиться насмерть трактирной пищей, стать мишенью молнии, умереть от удара, заполучить…

— Вы надо мной издеваетесь? — зловеще поинтересовался д'Артаньян.