Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

— Шарль, вам самому не помешал бы мудрый и суровый отец поблизости…

— Только что вы посчитали меня вполне взрослым.

— Это другое, Шарль. Совсем другое…

— Почему? Я люблю вас… и, по крайней мере, небезразличен вам. Вы, без сомнения, понравились бы моим родителям… За чем же дело стало?

Анна долго молчала, а потом ответила серьезно:

— Но как получилось, что вы…

— Простите, Шарль, но — вряд ли…

— Винтер дорого бы дал, чтобы это знать… Он в Озерной стране. Есть к северу от Лондона такая чудесная местность — красивейшие озера, леса… Он там живет с верными людьми.

— По-моему, было бы лучше увезти его во Францию, — серьезно сказал д'Артаньян. — Здесь Винтер рано или поздно может напасть на след.

— Я сама об этом успела подумать… Завтра, если только в королевском дворце все пройдет гладко, вы со своими друзьями отправитесь во Францию, а мы с Рошфором поедем за север. Заберем ребенка и кружным путем вернемся в Париж. Вот-вот начнется война, и англичанам будет гораздо труднее шпионить во Франции, Винтеру в том числе.

— Да. Наши войска вот-вот выступят под Ла-Рошель.

— Черт, вот славно! — воскликнул д'Артаньян. — На войне я еще не был, а ведь давно пора! В мои-то годы и не побывать на войне?

— Ну конечно, — тихонько засмеялась она. — Вы в одиночку обрушите пару крепостных башен, вас увенчают лавровым венком, вручат маршальский жезл, и вы медленно подъедете к моему дому на горячем боевом коне, весь в пороховой копоти, усталый и гордый, и я выбегу вам навстречу, держась за ваше стремя, пойду следом, глядя снизу вверх сияющими глазами… Верно?

— Вечно вы насмехаетесь, — сказал д'Артаньян, весьма сконфуженный, — ибо, надо признаться, нарисовал в своем воображении картину, довольно близкую к описанной Анной.

— На войне еще и убивают, дорогой Шарль. И далеко не все возвращаются со славой. Я уже пережила одну утрату, не хотелось бы во второй раз…

— Вы забыли упомянуть, что в руке у нее была белая лилия.

— Вы знаете эту легенду? — воскликнул д'Артаньян.

— У нас в Нормандии ее тоже рассказывали…

— Тогда вы должны знать, что было потом. Молодые жили счастливо, но однажды приглашенный в замок менестрель запел грустную песню о небесах и смерти. И прекрасная жена рыцаря стала увядать, как цветок от мороза, становиться все меньше и тоньше, пока не обернулась окончательно белой лилией.