Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — У нас нет времени, скоро ищейки герцога заполонят весь Лондон, и в первую очередь — порты…

— Ну хорошо, перейдем к грубой прозе жизни, если этого требует дело, — неожиданно легко согласился Шакспур, грустно покосился на опустевшую бутылку и проворно достал из-под стола новую. — Не хотите ли стаканчик, Дэртэньен?

— Если только маленький, — осторожно сказал д'Артаньян. — Благодарю вас… Уилл, вы и в самом деле сможете нам помочь?

— А это, следовательно, против Бекингэма? — спросил Уилл.

— Не то слово, — сказал д'Артаньян, отставив пустой стаканчик.

— Тогда сам бог велел вам помочь, — сказал Уилл злорадно. — Ко мне только что заходил лорд Фобингью, завзятый театрал, не гнушающийся моим скромным обществом. И рассказал последние дворцовые сплетни. И без того все знали, что Бекингэм высокомернейшим образом держится с обеими королевами: родительницей и супругой Карла. Но вот вчера… Когда молодая королева напомнила герцогу о пропасти, разделяющей их персоны, Бекингэм ответил ей нагло: «У нас, в Англии, иным королевам и головы рубили…»

— Сказать это дочери Генриха Наваррского? — скрипнул зубами д'Артаньян.

 — Ничего, дайте мне добраться до Парижа, и его ждет превеликий конфуз… не Париж, конечно, а Бекингэма чертова!

— Послушайте, Дэртэньен, — сказал Шакспур неожиданно трезвым и крайне серьезным голосом. — Мы вот тут болтаем, и я к вам присматриваюсь… Вы, должно быть, еще почти что и не бреете бороду?

— Да не растет как-то, — смущенно сознался д'Артаньян. — С усами обстоит еще более-менее пристойно, а вот борода…

— Вот именно, щеки у вас гладкие, как у девицы…

«Эге-ге! — подумал д'Артаньян.

 — Уж не питает ли молодчик итальянских пристрастий? Нет, человек, написавший столько стихов и пьес о возвышенной любви к женщинам, определенно любит только их…»

И он благоразумно промолчал, ожидая дальнейшего развития событий. Смерив его зорким и внимательным взглядом, зачем-то загадочно поводив в воздухе пальцем, словно художник, кладущий кистью мазки на холст, Шакспур продолжал:

— Послушайте, Дэртэньен… Вам очень дороги ваши усы?

— Ну, вообще-то, они мне придают вид настоящего гвардейца…

— Усы, знаете ли, имеют свойство быстро отрастать, — сказал Шакспур, теребя свои.

 — Если ради того, чтобы быстро и благополучно выбраться из Англии, вам придется пожертвовать вашими великолепными усами, вы согласитесь?

— Как выражался один из наших королей, я готов потерять все, кроме чести, — подумав, произнес д'Артаньян.