Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

— Ловлю вас на слове, — сказал Шакспур и, набрав в грудь побольше воздуха, заорал: — Чаплин, Джек Чаплин, негодяй этакий! Если ты еще на ногах, поди сюда!

Вбежал не старый еще человек и выжидательно остановился у стола, преданно глядя на Шакспура.

— Вот, позвольте вам рекомендовать, — сказал Уилл, сделав величественный жест рукой. — Человек из хорошей семьи, имеющей даже право на герб, но вот уже восьмой год как прибился к моей труппе. Неимоверно ему хочется быть актером — но актер из него, как из герцога Бекингэма монах-отшельник, сколько я ему это ни объяснял, все впустую.

Джек, в тысячный раз тебе повторяю: если в семействе Чаплин и будут актеры, то не иначе, как твой пра-пра-правнук… Но! — он воздел указательный палец. — Зато у Джека есть и несомненное достоинство. Мало сыщется в наших театрах людей, равных ему в умении мастерски гримировать…

— Мастерски — что? — переспросил д'Артаньян.

— Сами увидите, — отрезал Шакспур. — Эй, Джек, немедленно тащи сюда все свои причиндалы, да не забудь прежде всего бритву и мыло.

Молодому человеку следует сначала сбрить усы…

— А остальным? — попятился д'Артаньян.

— Насчет остальных у меня другие замыслы, — беспрекословно отрезал Шакспур. — Извольте повиноваться, Дэртэньен, если хотите незамеченным улизнуть из Англии! Если ваша компания вызовет у кого-то хоть тень подозрения, то, когда вас поведут на виселицу, потребуйте, чтобы меня повесили вместе с вами. Только, клянусь вам самым святым для меня, поэзией и театром, до такого ни за что не дойдет! Вы имеете дело с Уиллом Шакспуром и его правой рукой, Джеком Чаплином, а эти джентльмены, пусть пьяницы и бабники, но мастера своего дела! Вытащите из угла вон тот табурет, Дэртэньен, и садитесь поближе к свету… Почитать вам новые стихи ради скоротания времени?

— Охотно, — оживился д'Артаньян.

 — Только, бога ради, помедленнее, Уилл, чтобы я мог запомнить и прочесть потом… одной даме.

— Я, кажется, догадываюсь, кому…

Вбежал Джек Чаплин с тазом в одной руке и бритвенным прибором в другой.

Подчиняясь неизбежному, д'Артаньян поудобнее устроился на шаткой табуретке и внимательно слушал, как декламирует старина Уилл:

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Шакспур. — Теперь еще добавить изрядное количество театрального грима, нанесенного с неподражаемым мастерством Джека Чаплина… А платье…

У д'Артаньяна стали зарождаться чудовищные подозрения, но он предусмотрительно молчал, помня гасконскую пословицу.