Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Что до лошади, то она со свойственной всем, достигшим столь преклонного возраста, философской невозмутимостью как ни в чем не бывало шагала по знакомой дорожке, пока де Вард не остановил ее, схватив вожжи, и не привязал их к кусту. Старушка невозмутимо принялась пощипывать листочки.

Каюзак побежал в чащобу, неся на весу свою пленницу и как-то странно оглядываясь на спешивших следом друзей. Оказавшись на поляне, он внезапно ухмыльнулся во весь рот и, стараясь не повышать голоса, сообщил:

— Друзья мои, сейчас вы увидите первую красотку во всей округе! Черт побери, она настолько пленительна, что и святой бы не удержался от объятий, куда уж мне, грешному!

— Каюзак, вы можете обойтись без глупых шуток в столь важный момент?

— Дело так оборачивается, что не могу, уж простите, граф, — настойчиво продолжал Каюзак.

 — Прикройте глаза, друзья мои, сейчас вы будете ослеплены несказанной красотой нашей пленницы, так что советую поберечься! А ну-ка!

И с этими словами он левой рукой сорвал капюшон с головы ошеломленной монашки.

Какое-то время стояло оторопелое молчание. Потом д'Артаньян подхватил:

— В самом деле, красотка великолепна! Особенно пленяет эта ее обширная сверкающая лысина!

— А уж борода до чего хороша! — рассмеявшись, сказал де Вард. — Ничто так не украшает скромную служительницу божию, как густая, нечесаная борода!

Даже Рошфор, особенно сумрачный с утра, не удержался от улыбки.

Их пленница оказалась вовсе не женщиной, а мужчиной лет сорока, с блестящей лысиной и косматой бородой, довольно давно содержавшейся в беспорядке.

Он молчал, настороженно бросая по сторонам испуганные взгляды.

— Какова красоточка? — ухмылялся Каюзак. — Я-то сразу почувствовал бородищу, как только зажал рот этой мнимой монашке! Слышал я, что рождается иногда такое вот чудо природы, женщина с бородой, самолично видел такую на ярмарке в Руане, но я уверенности ради проверил его с другого конца, и то, что там нащупал, на женскую принадлежность вовсе не похоже.

Разрази меня гром, это доподлинный мужчина! Вот только какого черта он напялил одежду монашки, и что он вообще делает в женском монастыре? Будь ему лет на двадцать поменьше, можно было бы подозревать романтическую интригу, но он что-то не похож на хитроумного влюбленного! Эй ты, прах тебя побери! — и он встряхнул пленника так, что у того громко лязгнули зубы.