Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Хотя, должен сознаться, ни то, ни другое особой роскошью отличаться не будет… Итак? Вы не какой-то там разбойник, вы человек грамотный, причастный к высокой литературе, пусть и в качестве печатника, значит, должны обладать развитым воображением… Неужели вас привлекает Бастилия?

— Упаси господи! — с искренним ужасом воскликнул Бриссон.

— Тогда развязывайте язык.

— Слово дворянина. Как зовут эту верную подругу аббатисы?

— Ей лет двадцать пять — двадцать шесть, темноволосая, глаза голубые, носик слегка вздернутый… Очень красивая…

— Обратите внимание, д'Артаньян, — сказал Рошфор глухо.

— Да, сударь. Она приехала вчера ночью с тремя спутниками, все четверо были одеты мушкетерами короля… Их поместили на ночлег в западном крыле…

— Это мужчин-то? — усмехнулся Рошфор.

— Ах, сударь! — проникновенно сказал беглый печатник. — Эти старые стервы за деньги дадут приют и самому Вельзевулу, если он вздумает остановиться тут на ночлег. Не будь у меня денежек, черта с два они бы меня прятали… Я тут разного народу насмотрелся — гугеноты, беглые преступники, вовсе уж непонятный народ, от которого лучше держаться подальше… Но сейчас в монастыре нет никого постороннего — только Катарина со своими спутниками, я и та девушка, которую привезли вчера под вечер…

— Как она выглядит? — спросил Рошфор невозмутимо, отстранив одной рукой подавшегося к ним д'Артаньяна.

— Золотоволосая и голубоглазая, очень красивая… Ее держат взаперти, я не стал выяснять, почему — не в моем положении соваться с лишними вопросами. Аббатиса, как ее увидела, не утерпела и попыталась тут же склонить к своим забавам, только та девушка прошлась ей по физиономии всеми десятью пальчиками, и она теперь ходит поцарапанная, злая, как три ведьмы… А часа через два прискакала Катарина и долго кричала на аббатису… Приказала одному из своих спутников стеречь дверь, хоть она и заперта снаружи… И опять ругала аббатису на чем свет стоит за то, что лезет не в свои дела с глупыми забавами…

— И аббатиса смиренно терпела выволочку? — хмыкнул Рошфор.