Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Что ты тут делаешь, прохвост? Только не пытайся меня уверить, что тебя зовут сестра Жюстина и ты посвятила себя господу…

Пленник молчал, затравленно глядя из-под густых бровей.

— Черт возьми, некогда разводить с ним церемонии! — воскликнул д'Артаньян.

— Ваша правда, — сказал Рошфор. — Каюзак, поставьте его на грешную землю, но покрепче держите за шиворот, чтобы не вздумал сбежать. Вот так, благодарю… — Он вынул из ножен кинжал и приложил острие к морщинистой шее пленника. — Милейший, у нас нет времени разводить церемонии.

— Сударь, я ничего не знаю…

Рошфор сделал легкое движение, и остро отточенное лезвие чуть прорезало кожу, на которой выступили крупные капельки крови.

— Остановитесь, я все скажу! — в панике воскликнул пленный.

— Вот и прекрасно. Только извольте говорить потише.

— Николя Бриссон, из Парижа… Скромный печатник…

— Так-так-так… — сказал Рошфор. — Что-то такое припоминаю… Это не в вашем ли заведении, господин скромный печатник, мастерились кое-какие памфлеты, оскорбительные для церкви и ее служителей?

— Поверьте, я тут ни при чем! Мне просто хорошо платили…

— Ну да, примерно так мне и говорили, — кивнул Рошфор. — Но королевские законы не признают такие тонкости смягчающим обстоятельством, и вам стало жарковато в Париже, вы куда-то пропали… И вот где всплыли, оказывается, мэтр Бриссон, подручный изящной словесности… Помнится, вас приговорили заочно.

— Нашли красоток! — фыркнул пленник, пытаясь улыбнуться с опаской. — Клянусь богом, тут не найдешь ни одной, способной прельстить даже утомленного долгим воздержанием мужчину. Стары и страшны, как смертный грех, все поголовно. Одна аббатиса еще ничего, но она предпочитает блудничать с какой-то красоткой из Парижа, которая в обмен на постельные услуги вертит ею, как хочет, распоряжается в монастыре, как у себя дома, постоянно проворачивает какие-то делишки… Вот и сейчас…

Он спохватился и умолк.

— Мэтр Бриссон, — сказал Рошфор бесстрастно. — У вас есть два пути. Если вы нам поможете, я о вас забуду навсегда. Если нет — мы прихватим в Париж и вас, а уж там вы до конца жизни будете обеспечены крышей над головой и кровом за счет казны.