Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Что-то твердое коснулось левого бока — но д'Артаньян так и не понял в горячке схватки, зацепили его или нет, а осматривать себя было бы самоубийством, нельзя терять ни мгновения зря…

Он понимал, что так не может продолжаться до бесконечности, что рано или поздно… И орал во всю глотку все тот же призыв, не видя ничего, кроме метавшихся перед ним стальных клинков, — уже казалось, что их неисчислимое множество, они сливались в зловещую паутину, все труднее становилось их отбивать…

— Да здравствует кардинал!

— Улю-лю, граф! Вперед!

Переулок наполнился людьми столь внезапно, что показалось, будто они свалились с ясного неба.

Но это были вполне земные создания — мушкетеры в красных плащах, какие-то оскаленные усачи в обычном платье, звенели шпаги, послышался чей-то отчаянный, предсмертный вопль, так кричат только перед смертью…

Проморгавшись и переведя дух, д'Артаньян ринулся вперед — и успел-таки достать острием левый бок противника. Об остальных уже не стоило беспокоиться — один успел спастись бегством, как и раненый главарь, но двое других, осыпаемые ударами шпаг, уже переселились в мир иной без исповеди и покаяния…

Оглянувшись на Анну — жива, конечно, цела и невредима, только бледна, — д'Артаньян медленно вложил шпагу в ножны и, стараясь держаться уверенно, сказал:

— Черт возьми, граф! Вы, право, подоспели вовремя…

— Очень похоже, — шумно выдыхая воздух, отозвался граф де Вард.

 — Вы не пострадали, миледи? Прекрасно. Мы с Каюзаком, понимаете ли, сидели в «Деве Арраса» поблизости от ворот ярмарки, попивали анжуйское и горевали, что день проходит так скучно, — как вдруг в добром количестве набежали парижане и стали орать, что в тупичке убивают гвардейца кардинала… Мы мгновенно воспрянули духом, прихватили попавшихся по пути знакомых и помчались посмотреть, кому это там не нравится красный плащ средь бела дня… Жаль только, что все удовольствие длилось так недолго…

— В самом деле, — грустно сказал рослый Каюзак.

 — Они даже не все дрались, кое-кто сразу кинулся бежать. Ну ничего, одному такому трусу я так поддал ногой, что он, клянусь моими трактирными долгами, остановится где-нибудь в Брюсселе, не раньше…

— Вы хотите сказать, что живых не осталось? — встрепенулся д'Артаньян. — И вы отпустили его живым?

Каюзак пожал плечами:

— Живым — да, но после моего доброго пинка он еще долго будет существовать стоя…

— Эх! — досадливо воскликнул д'Артаньян.