Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Восхищаться вами или какими-либо качествами, вам присущими, а также признаваться в любви… Послушайте, запретите мне еще дышать! Это будет так же невыполнимо, как… Ну что мне прикажете с собой поделать?

— Почаще вспоминать, что мы едем с серьезнейшей и тайной миссией. Ну какие тут могут быть ухаживания?

«Понятно, — подумал д'Артаньян тоскливо. — Чего уж тут непонятного? Знать бы только, кто он, счастливый соперник, уж я бы нашел возможность пригласить его прогуляться за Люксембургским дворцом или в другом подобном месте…»

— Ну хорошо, — сказал он послушно.

— Пожалуйста. Если только они не касаются моих сердечных дел или секретов кардинала.

— А если я спрошу, как вышло, что вы оказались на кардинальской службе? Это тоже секрет?

— Нет. Это просто одна из тем, на которую я не склонна говорить попусту… Ну вот, вы опять надулись! Можете вы относиться ко мне не как к женщине, а как к другу и спутнику в важной миссии?

— Не могу, — честно признался д'Артаньян.

Анна послала ему из-под широких полей шляпы крайне лукавый взгляд:

— Надо сказать, вы очень энергично ждали…

— Ну вот, вы опять! Вам, похоже, просто нравится меня дразнить…

— Я же все-таки женщина, — сказала она ангельским голосом. — Что делать, если вы так забавно дуетесь…

— Ну конечно, — обиженно сказал д'Артаньян. — Одно дело — требовать с меня заведомо невыполнимых обещаний и совсем другое — самой…

— Смотрите! — озабоченно перебила она, вытягивая руку.

Д'Артаньян посмотрел вперед, увидел приближавшегося вскачь Планше и привычно проверил, легко ли выходят из седельных кобур оба его пистолета. Впрочем, не походило пока, чтобы за верным слугой кто-нибудь гнался…

Гасконец огляделся. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались унылые равнины, впереди виднелась речка, в подступавших сумерках ставшая из синей свинцово-серой, там же, слева, вздымалась на фоне вечернего неба островерхая громада ветряной мельницы, и ее крылья кружили безостановочно, словно бы с начала времен.

Действительно, когда Плашне подскакал совсем близко, д'Артаньян убедился, что лицо слуги, хотя и озабоченное, вовсе не похоже на физиономию преследуемого врагами.

— Похоже, дальше нам не проехать, сударь… Моста нет.