Дающий

Комитет специальным указом дал ему дополнительный год на воспитание, прежде чем он будет назван и определен в Семейную Ячейку. Гэбриэлу не удалось ни набрать вес, ни научиться спокойно спать по ночам. Обычно таких Младенцев называли Неполноценными и удаляли.

Вместо этого, по просьбе Отца, Гэбриэла сочли Неопределенным и дали ему еще год. Он будет по-прежнему проводить дни в Воспитательном Центре, а ночи — с Семейной Ячейкой Джонаса. Каждый член ячейки подписал заявление, в котором говорилось, что они обязуются не привязываться к временному гостю и без возражений отдадут его другой Семейной Ячейке во время следующей Церемонии.

— Что ж, — думал Джонас, — когда в следующем году его отдадут другой Семейной Ячейке, мы все равно будем с ним видеться, ведь он будет частью коммуны. Если бы его удалили, мы бы его больше не увидели. Никогда.

Те, кого удаляли, — даже Младенцы, отправлялись в Другое Место и никогда не возвращались в коммуну.

В этом году Отцу никого не пришлось удалять, и Гэбриэл мог бы стать его единственной неудачей.

Первая Церемония началась вовремя, и Джонас смотрел, как Младенцы — один за другим получали имя и Семейную Ячейку. Для кого-то они становились первыми детьми. Но часто Семейная Ячейка поднималась на сцену с ребенком — сияющим от предвкушения получить маленького брата или сестру, как сиял и Джонас, когда ему было Пять.

Эшер ткнул Джонаса в бок.

— Помнишь, как мы получили Филиппу? — спросил он громким шепотом.

Джонас кивнул. Это было в прошлом году. Родители Эшера очень долго не подавали прошения на второго ребенка. Джонас подозревал, что им было так трудно справляться с непоседой-Эшером, что они просто тянули время.

Двое из их группы, Фиона и другая девочка, Tea, тоже получали в этом году ребенка и сидели с родителями. Но такая разница в возрасте детей встречалась редко.

Когда Церемония получения детей закончилась, Фиона заняла свое место в ряду перед Эшером и Джонасом.

— Он очень милый, — шепнула Фиона, обернувшись. — Только имя мне не нравится.

Нового брата Фионы назвали Бруно. Это конечно, не такое замечательное имя, как, скажем, Гэбриэл, подумал Джонас, но тоже ничего.

Аплодисменты публики, которые и так сопровождали каждое Называние, стали просто оглушительными, когда одна из пар, светясь от гордости, получила ребенка по имени Калеб.

Этот новый Калеб был ребенком-заменой.