Дающий

Главная Старейшина подождала, пока сойдут на нет последние редкие хлопки. Затем она заговорила.

— Я знаю, — сказала Старейшина своим обычным звучным и приятным голосом, — что вы недоумеваете. Вы думаете, что я ошиблась.

В зале стояла тишина. Члены коммуны, только отчасти успокоенные ее словами, внимательно слушали. Джонас поднял голову.

— Я заставила вас нервничать, — продолжила Старейшина. — Я приношу извинения своей коммуне.

Ее голос плыл над затихшей толпой.

— Мы принимаем ваши извинения, — слаженно ответил зал.

— Джонас, — теперь Старейшина смотрела прямо на него. — Тебе я приношу отдельные извинения. Я заставила тебя страдать.

— Я принимаю ваши извинения, — дрожащим голосом сказал Джонас.

— Пожалуйста, поднимись на сцену.

Еще утром, одеваясь, Джонас представлял себе этот момент. Как он выйдет, уверенным, четким шагом взойдет на сцену… все это было забыто. Он с трудом заставил себя встать, еле передвигая отяжелевшие ноги, ступенька за ступенькой поднялся на сцену и встал рядом со Старейшиной.

Она приобняла его за плечи.

— Джонас не был назначен, — сообщила Старейшина, и у Джонаса потемнело в глазах.

Джонас моргнул. Что это значит? Люди в зале вопросительно смотрели на Старейшину. Джонас тоже был озадачен.

Твердым властным голосом Старейшина объявила:

— Джонас был избран следующим Принимающим Воспоминания.

Он услышал, как люди в зале ахнули — от неожиданности и изумления. Все разом. Он видел их лица, их расширенные глаза.

— Это случается очень, очень редко, — сказала Старейшина. — В нашей коммуне только один Принимающий. Он прослужил много лет и теперь сам обучит своего преемника.

Джонас проследил за ее взглядом. Она смотрела на Старейшин. Точнее, на одного из них — бородатого старика со светлыми глазами, который сидел в самой середине, но при этом почему-то казалось — отдельно от всех. Джонас никогда раньше его не видел. Старик пристально смотрел на Джонаса.

— В прошлый раз мы ошиблись, — торжественно продолжила Главная Старейшина. — Десять лет назад, когда Джонас был еще совсем маленьким, мы сделали неправильный выбор. Сейчас я не буду возвращаться к этой истории, нам всем тяжело об этом вспоминать.

Джонас не знал, о чем идет речь, но почувствовал, что люди в зале занервничали.

— На этот раз у нас не было права на ошибку, — сказала Старейшина, — мы не могли себе этого позволить.