Дающий

Мы не можем подготовить тебя к этому. Но мы уверены в тебе, мы знаем, какой ты храбрый.

Сейчас Джонас совсем не чувствовал себя храбрым. Ни капельки.

— Четвертое важнейшее качество, — сказала Старейшина, — это мудрость. Джонас пока им не обладает. Мудрость придет в процессе Обучения, мы уверены. Наконец, Принимающий должен иметь еще одно качество, и его я могу только назвать, но не описать. Я не понимаю, что это. И вы, члены коммуны, не поймете тоже. Может быть, поймет Джонас, потому что нынешний Принимающий уверен, что у Джонаса это есть.

Он называет это Способностью Видеть Дальше.

Главная Старейшина вопросительно посмотрела на Джонаса. Все смотрели на него. Повисла тишина.

Джонаса охватило отчаяние. Он не умел делать того, о чем говорила Старейшина, что бы это ни было. Он не знал, что это. И сейчас ему придется в этом признаться, сказать «нет, я не могу», умолять Комитет о прощении за то, что он оказался не тем, кем они его считали.

Но когда он посмотрел на толпу, на это море лиц, что-то произошло.

То же самое, что случилось с яблоком. Лица изменились.

Он моргнул, и все стало прежним. Джонас приободрился — теперь он почувствовал себя немного увереннее.

Старейшина по-прежнему на него смотрела. Как и все остальные.

— Да, я думаю, это правда, — сказал Джонас Старейшине и всем членам коммуны. — Я пока сам не понимаю, что это. Но иногда я кое-что вижу. И возможно, это действительно Дальше.

Старейшина сняла руку с его плеча.

— Джонас, — сказала она, обращаясь не только к нему, но и ко всей коммуне.

 — Ты пройдешь курс обучения и станешь нашим следующим Принимающим Воспоминания. Мы благодарим тебя за твое детство.

Затем она повернулась и ушла со сцены. Джонас стоял один и смотрел в зал. Внезапно все начали хором выпевать его имя.

— Джонас, — вначале еле слышным шепотом. — Джонас… Джонас…

Затем все громче, быстрее.

— ДЖОНАС. ДЖОНАС. ДЖОНАС.

Джонас знал, что этим пением коммуна принимает его и его новую роль, дает ему жизнь, как до этого дала младенцу Калебу.

Его сердце наполнилось благодарностью и гордостью.

Но в то же время и страхом. Он не понимал, кем его избрали. Он не знал, кем он должен стать.

И что с ним станется.

Впервые за двенадцать лет Джонас чувствовал себя не таким, как все. Он помнил, что сказала Главная Старейшина про его обучение: один, отдельно от всех.

Обучение еще даже не началось, но, уже покидая Лекторий, он почувствовал это.