Дающий

Младшие были в Детском Центре, дети постарше — на добровольной работе или на Обучении.

Оставшись один, Джонас тренировал память. Он выискивал глазами вспышки зеленого, который, он точно знал, притаился в кустарнике. Когда у него, наконец, получалось, он старался задержать цвет в сознании, сделать его ярче, пока не начинала болеть голова. Тогда он отпускал его, и зеленый исчезал. Джонас глядел на плоское, бесцветное небо, вытягивая из него голубой, он вспоминал солнечный свет, пока, на короткое мгновение, не начинал ощущать тепло.

Он подходил к мосту, перекинувшемуся через реку. Члены коммуны могли перейти мост только по служебной необходимости. Джонас тоже пересекал реку во время школьных поездок в другие коммуны. И знал, что на том берегу реки все выглядит примерно так же — та же плоская, упорядоченная земля, расчерченная полями. Другие коммуны были по сути такими же, как его, — разве что чуть иначе выглядели дома, немного могло отличаться школьное расписание.

Он гадал, что было там, далеко, где он никогда не бывал.

Ведь земля не кончалась теми коммунами. Может быть, там, в Другом Месте, были холмы? Может быть, там было такое же бескрайнее, продуваемое ветром пространство, как в воспоминании об умирающем слоне?

— Дающий, — спросил он однажды, придя на занятие на следующий день после того, как его отпустили без обучения, — почему вам так больно?

Дающий не ответил, и Джонас продолжил:

— Главная Старейшина говорила мне еще на Церемонии, что прием воспоминаний вызывает страшную боль.

И вы рассказывали, что воспоминания, высвободившиеся, когда предыдущий ваш ученик потерпел неудачу, принесли страдания всей коммуне. Но я не страдал, Дающий. Не страдал по-настоящему, — Джонас улыбнулся. — Нет, я, конечно, помню тот солнечный ожог, который я принял в первый день. Но это было не так уж и страшно. Какие воспоминания заставляют вас страдать? Дайте мне хотя бы часть, может, это облегчит вашу боль.

— Хорошо. Ложись. Видимо, время пришло. Я не могу защищать тебя вечно. Рано или поздно тебе все равно пришлось бы взвалить эту ношу на себя.

Джонас лег на кровать. Ему было немного страшно.

— Ладно, — сказал Дающий через минуту. — Думаю, надо начать с чего-то привычного. Давай еще раз отправимся на тот холм, с которого ты спускался на санках.

Он опустил руки Джонасу на спину.

В этом воспоминании все было примерно так же, хотя холм, похоже, был более крутым, а снегопад — не таким обильным.

Кроме того, было гораздо холоднее, понял Джонас.