Дающий

— Фиону уже обучают искусству Удаления. — сказал Дающий. — Твоя рыжеволосая подруга отлично с этим справляется. В жизни, которой ее учат, нет места чувствам.

Джонас обхватил себя руками и начал раскачиваться.

— Что мне делать? Я не могу вернуться! Не могу!

— Для начала, я закажу ужин. И мы поедим.

— А потом будем делиться чувствами? — Джонас понял, что опять говорит противным голосом.

Дающий грустно улыбнулся.

— Джонас, мы с тобой единственные во всей коммуне, у кого есть чувства. И мы делимся ими уже год.

— Простите, Дающий. Я не хотел так злиться. Только не на вас.

Дающий погладил Джонаса по плечу.

— А когда мы поедим, — продолжил он, — мы придумаем план.

Джонас посмотрел на него озадаченно.

— План чего? Ничего нельзя сделать. Так всегда было. До меня, до вас, до того, кто был перед вами, и еще и еще раньше, — он проговорил стандартную фразу.

— Джонас, — помолчав, сказал Дающий. — Так было очень долго, и кажется, что так было всегда. Но воспоминания говорят нам, что это неправда.

Что когда-то люди испытывали чувства. Мы с тобой были частью этого, мы знаем. Мы знаем, что люди чувствовали гордость и печаль, и…

— И любовь, — сказал Джонас, вспомнив о сцене семейной жизни, которая так его впечатлила. — И боль, — добавил он, подумав о солдате.

— Но худшее в воспоминаниях — не боль. А одиночество. Их нужно с кем-то разделять.

— Вы начали разделять их со мной, — сказал Джонас.

— Да. И то, что ты был здесь, занятия с тобой показали мне, что все должно измениться.

Многие годы я думал об этом, но мне казалось, что это невозможно. И вот впервые я понял, что есть один способ, — медленно сказал Дающий. — Ты подсказал мне это почти… — тут он взглянул на часы, — почти два часа назад.

Джонас смотрел на него и слушал.

Было уже совсем поздно. Они все говорили и говорили. Джонас сидел, завернувшись в мантию Дающего, которую могли носить только Старейшины.

Это было возможно — то, что они планировали. Но почти неосуществимо. И если у них не выйдет, Джонаса скорее всего убьют.

Но разве это важно? Если он останется, жить ему все равно незачем.

— Да, — сказал он Дающему. — Я сделаю это. Я думаю, у меня получится. Попробовать все равно надо. Но я хочу, чтобы вы ушли со мной.

Дающий покачал головой.

— Джонас, все это время, поколение за поколением коммуна зависела от Принимающего, который хранил все воспоминания. Многие из них я в этом году передал тебе. И забрать их я не могу. Нет способа сделать это.