— Обещаешь?
— Клянусь.
И даже за это я его люблю.
— Где твоя непослушная дочь?
— Рвет букет Вассерману.
— Где? — отстраняюсь, смотрю по сторонам.
— На клумбе, она сказала, что там самые красивые цветы во всем городе.
— Вы совсем сдурели? Нас же оштрафуют.
Сафин улыбается, а в это время дочка вылезает из кустов с букетом фиолетовых тюльпанов, вырванных прямо с луковицами. Руки перепачканы в земле, на лице счастливая улыбка, в светло-голубых глазах, как у ее отца, азарт.
— Мама, смотри, как красиво, деду Мише очень понравится.
— Саша, ну ты вся испачкалась, вас нельзя оставить и на час.
Девчушка бежит к нам — красный сарафан, темные кудряшки и ни капли раскаяния в глазах.
— Она в тебя такая наглая, Сафин, это твое воспитание.
— Так, Шура, иди сюда, — Данил садится на корточки, забирает у дочки цветы, отламывая луковицы, передает мне. Стряхивает с ее ладошек землю, достав носовой платок из кармашка сарафана. — Сегодня будешь наказана.
— Как?
— Никакого шоколада.
— Ну и ладно, я его вчера ела.
Мама, поехали, деда Миша ждет, он говорил, что там будет Валера и желе из мармелада.
— Господи, от Валеры нигде не скрыться, — Данил закатывает глаза, открывает нам двери автомобиля. — Хоть бы он уже женился, а лучше бы перевели его на Север.
Тихая неприязнь Валерия и Сафина длится все эти годы, они, скрипя зубами, терпят иногда присутствие друг друга, но каждый раз не забывают обменяться колкостями.
— Саша, ты пристегнулась?
— Да.
Смотрю на дочь, мне кажется, не я ее родила, а Сафин, он больше меня волновался, переживал, вот реально, его даже тошнило.
А я еще раз удивилась, как в нем могут уживаться все эти чувства и эмоции.
Резкий, грубый, властный — он может быть с нами внимательным и нежным. Особенно рядом со своей дочерью, за которую он жизнь отдаст.
Смотрю на татуировку змеи, Сашка любит ее, говорит, что такую же сделает, как вырастет. Я точно сойду с ней с ума. Данилу совсем скоро исполнится сорок, он стал еще привлекательней, мужественнее.
Люблю его."
"— Что? Почему ты так смотришь?
— Все хорошо. Ты очень красивый.
— Я сейчас покраснею.
— А ты умеешь?
— Нет.
— Умеешь, я знаю. Ты даже плакать умеешь. Саш, папа плакал, когда ты родилась.
— Вообще-то, это была тайна, и теперь мне придется что-то сделать с тобой, чтоб ты ее больше никому не рассказала.
— Это что же?
— Ночью узнаешь.
— Папа, а покажи, как ты плакал.
— Сиди молча, а то никакого желе и мармелада.
