Поджарый, хищный, как волк, голодный до своей мести. Готовый разорвать горло, вырвать с мясом все жилы и артерии у шакалов, что меня предали и подставили.
За столько лет должно было отпустить, гнев и злоба — утихнуть, дав место расчетливости, но нет, это не про меня, не про Данила Сафина. Я никогда не принимал поражений, а чтоб смириться, это вообще не моя история.
Вода стекает по груди, снова умылся, смывая кровь с правой кисти, на которой была вытатуирована голова змеи с открытой пастью и зубами, дальше она обвивала всю руку до самого плеча.
Казалось, что она живая, переливается чешуей и в любое мгновение может кинуться и впиться в тебя.
Снова сигареты, глубокая затяжка, выпускаю дым в открытое окно, за ним двор моего детства, заросший высокими деревьями, и уже начинающийся солнечный день.
Словно и не было этих семи лет, листва все так же зеленеет, люди спешат на работу, рождаются дети, жизнь ни на мгновение не остановилась. Но изменилось многое, а самое главное — я сам.
Надо что-то пожрать и наведаться к адвокату, а еще отметиться в полиции по месту прописки.
Нашел свои старые вещи, надел только футболку и потертую кожанку. Машина завелась бодро, хоть и старушка, отделение полиции встретило суетой, мои бумажки долго рассматривали.
— О, кого я вижу, Сафин, звезда вернулась в город.
Тучный подполковник скривил полные губы, Я лишь мазнул по нему взглядом, даже не хотел вести с ним беседу.
— А у тебя, я смотрю, звезд на погонах стало больше, а пузо все шире. Что, Сергей Ильич, хорошо живешь?
— Сафин, я тебя предупреждаю: один косяк — и пойдешь повторно.
По тебе там уже соскучились.
Сжал зубы, выдернул из рук ничего не понимающего лейтенанта свои документы и пошел на выход.
— А кто это, Сергей Ильич?
— Ну, как кто — Саф, Сафин Данил, семь лет назад царь и бог нашего города, молодой, дерзкий, наглый, но даже такие за свою борзость получают реальные сроки. Отмороженный на всю голову был, как бы сейчас еще хуже не стал.
— Тварь конченая, — сел за руль, услышав все, что сказал подполковник, снова закурил, резко по газам, выехал с парковки, поднимая клубы пыли.
Помню Мальцева, тогда еще капитана, как он на мне первое время, когда доставили в отделение, вымещал всю свою ненависть, хотя сам кормился с моих рук. Тогда мне ничего не помогло — ни адвокат, ни деньги.
Кто-то дал больше, и меня закрыли.
Чтоб молчал, а лучше не вышел совсем.
Неприметное здание в самом центре, знаю, куда идти, дверь без таблички, вот тут ничего не изменилось.
