— И как много его было в крови?
— Достаточно, я ведь все помню, у меня очень хорошая память, — Комаров снова налил стакан, выпил, закусил огурцом. — Но я, как все талантливые люди, склонен к слабости и греху.
— А подробнее?
— Не могу сказать, какая доза лишь вызывает галлюцинации, а какая лишает воли и памяти, но вместе с алкоголем получился нужный эффект.
— Кто приказал тебе сделать заключение?
— А-а-а-а-а… ты хочешь моей смерти?"
"Комаров криво улыбнулся, погрозил пальцем, а я положил перед ним подписанное заключение семилетней давности.
Продажный эксперт с минуту изучал бумагу, потом посмотрел на меня, округлил глаза в ужасе.
— Кто? Мне нужно имя, кто приказал тебе написать это, а не правду?
Я не стал ничего больше говорить, чтоб мои угрозы не были записаны на диктофон. Схватил его руку, прижал к столу, стал давить острым концом ножа, которым только что резали колбасу, на кисть, Комаров стал вырываться.
— Это Минаев, это все он, он приходил и совал деньги.
Он просил молчать и писать то, что хочет он… Я… Мне угрожали.
Выключаю диктофон, бросаю его на стол, отхожу к окну. Всеми силами тогда удерживал себя, чтоб не свернуть этому куску продажного дерьма шею.
— Я надеюсь, человек остался жив и в здравии? — Михаил Робертович задал вопрос после долгой паузы.
— Да, заснул пьяным.
— Это хорошо, данное признание, конечно, можно использовать, но нужны доказательства более веские. Если, конечно, Комаров согласится свидетельствовать в суде против себя и Минаева.
Безнадега.
Это как замкнутый круг, в этом городе многое и многие изменились за семь лет, появились свои царьки, которых все боятся. Здесь честным путем ничего не выиграть, а значит, нужно действовать грязно, но старику адвокату об этом лучше не знать.
Значит, у меня есть несколько дней, чтоб найти бумаги на мои фирмы и желательно настоящее заключение эксперта. Зная о том, какой Минаев дотошный, как хранит каждую бумажку, надеюсь, что и эти он сохранил.
Если я хочу законно владеть своим, ни от кого не прятаться и не бегать, они нужны. Придется встретиться с бывшей любовью.
— Данил.
Очнулся, в кабинете Михаила Робертовича темно. Как я мог заснуть в кресле? Девушка трогает за руку, сажусь, пытаюсь ее разглядеть.
— Что случилось?
— Все хорошо. Я проснулась, а тебя нет, незнакомое место.
— Был трудный день, все хорошо, пойдем, надо отдохнуть, завтра поедем домой.
