Онлайн-библиотека книг
Резчик сам не заметил, как дошел до стола, рухнул на поджидавший его стул и схватил кружку.
– Я сменил имя, Крупп. Теперь меня зовут Резчик. Более подходящее прозвище, как думаешь? Особенно в свете того, что я сделал с Ралликом.
Почему же мне хочется разреветься?
Толстяк вскинул брови.
– О, Крупп понимает, Крупп сочувствует. Жизнь летит кувырком, но Крупп, конечно же, и здесь исключение, ибо для него жизнь танцует. Поразительно, сколь многим эта правда глаза режет. Неужели самого существования человека достаточно, чтобы вызвать такую неизбывную злость? Похоже на то, иных вариантов нет.
– Равны? Ну…
– Благородное суждение, ты согласен со мной? Однако, – он воздел грязный ноготь, – можно ли оспаривать, что год за годом в каждом человеке происходят изменения столь глубокие, что его прошлое и нынешнее Я никак нельзя считать равными? И стало быть, если правило не работает даже в пределах жизни отдельно взятой личности, есть ли смысл рассчитывать, что оно будет справедливо для целого общества?
– Крупп, какое это имеет…
– Несколько лет назад, Резчик, также известный ранее как Крокус, мы бы с тобой подобных бесед не вели.
С этими словами Крупп подхватил кружку. Вздохнув, Резчик поднял свою.
– За крутящуюся монету!
– Нижние боги, Крупп! – Резчик побледнел.
– Пей, друг! Пей до дна за будущее, неведомое и непознаваемое!
И Резчик выпил.
Круг перестал вращаться, мутная от глины вода струйками стекала в отводной желоб.
Через день-другой нужно топить печь.
Было поздно, совсем не подходящее время для тяжелых, навязчивых мыслей, норовивших влезть в усталую голову. У раскаяния есть свой аромат – черствый и затхлый – и всему чаю мира не перебить его."
"В дверь поскреблись: не иначе пьяница какой-нибудь снова перепутал дом. Хозяйка не горела желанием отзываться.
