Онлайн-библиотека книг
– Вы не заставите меня отклониться от намеченной цели. А попробуете задержать…
– Что ты, нет, конечно. – Престол Тени замахал призрачной рукой. – Даже напротив. Мы понукаем, подстрекаем тебя: спеши, сойдись со своим врагом лицом к лицу. И пусть никто и ничто не преграждает тебе путь.
Взгляд Путника стал еще угрюмее.
– Успокойся, Первый меч, – тихо засмеявшись, сказал Котильон. – Он говорит правду. Мы на самом деле рады поддержать тебя в твоем начинании.
– Я не стану с ним торговаться.
– Мы знаем.
– Думаю, вы не до конца понимаете…
– Мы понимаем.
– Я собираюсь убить Худа. Я собираюсь лишить жизни бога Смерти.
– Удачи! Ты справишься! – произнес Престол Тени.
И снова молчание.
Котильон сделал шаг вперед, держа в руках невесть откуда взявшиеся припасы, и положил их на землю.
– Шан укажет дорогу, – сказал он тихо и отступил.
Путник бросил взгляд на двух новых Гончих.
– А эти откуда?
На лице Котильона мелькнула тревога, потом он пожал плечами.
– Трудно сказать. Они… просто возникли…
– Это я их призвал, да! – заявил Престол Тени.
– Ты их не призывал, – сказал Котильон.
– Конечно, призывал! Откуда еще им здесь взяться?… Точно я призвал, только не помню когда. Наверное, смотрел на звезды и загадал желание? Нет, то была воля столь неодолимой силы, что сама Бездна не смогла ей противостоять!
– Остальные как будто бы приняли их в стаю, – отметил Котильон, пожав плечами.
– А вам не приходило в голову, что это могут быть легендарные Гончие Света? – тихо спросил Путник, обращаясь к богу."
"– Правда? С чего ты взял? – Котильон подмигнул ему, и вся усталость – даже бессмертие, дарованное восхождением, – вдруг испарились. Путник снова увидел перед собой, пусть и через пропасть величиной с жизнь, человека, которого когда-то называл другом.
Но заставить себя улыбнуться или как-то еще отреагировать на этот жест, будто на протянутую руку, он не смог.
Путник наклонился, поднял меха и рюкзак.
– Который из вас выгнал медведя на берег?
– Зубец. Без еды ты бы даже сюда не дошел.
– Меня чуть не сожрали, Котильон.
– Мы всегда в тебя верили, Первый меч.
Оставался еще один – вероятно, последний – вопрос, и Путнику он дался труднее всего.
