Онлайн-библиотека книг
Где твои спутники?"
"Она оглянулась: последний из паломников как раз выбегал из таверны.
Провидомин хмыкнул.
Девушка, к ее чести, держалась на удивление спокойно. Неподпоясанная мантия распахнулась, и Спиннок Дюрав увидел, что она еще почти подросток. Жрица? Ах да, Великий курган, Искупитель…
– Осененный Ночью, – повторила девушка; мало кто отказался бы слушать ее приятный голос. – Я здесь не по своей воле, меня попросили мои спутники. Пускай им не хватило храбрости изложить свою просьбу, но это не умаляет ее значимости.
– Они пришли не просить, а требовать, – сказал Провидомин, – однако увидев меня, поняли, что не смеют, и потому ушли. Тебе стоит последовать их примеру.
– Я должна…
Провидомин вскочил со стула, да так резко, что Гарстен с Фулдитом, хоть и были оба навеселе, испуганно воззрились на него.
А вот жрица даже не шелохнулась.
– Я должна довести дело до конца, ради них и ради себя. Паломники страдают…
– Замолчи, – перебил Провидомин. – Ты не смеешь со мной так говорить.
– И все же позволь мне закончить.
Сталь в ее голосе явно поразила Провидомина. Гарстен с Фулдитом, подхватив бутылки и кружки, поспешили удалиться.
Спиннок Дюрав поднялся и, кивком попрощавшись с жрицей и Провидомином, направился к выходу. Проходя мимо Ресто – тот стоял с кувшином, не зная, что делать, – он сказал шепотом:
– Запиши весь этот вечер на мой счет. Провидомину будет не до тебя.
Ресто удивленно вскинул брови, но кивнул.
Спиннок Дюрав ждал в темноте напротив входа в «Скребок».
За исключением жрицы, мысленно поправился Спиннок. А вот, кстати, и она.
Даже с десяти шагов было видно, что у нее как будто подкашиваются ноги. Поплотнее запахнувшись в мантию, жрица сделала три, четыре шага, потом замерла и повернулась в сторону Спиннока.
Он вышел ей навстречу.
– Прошу прощения, жрица.
– Ваш друг выпил кувшин в одиночку, – сказала она.
– Разве такое развитие событий вас бы не устроило?
Жрица нахмурила брови.
– Нет. Он – Осененный Ночью.
– Кто-кто?
– До недавнего времени, – ответила жрица, помолчав, – он каждый день приходил к Великому кургану и вставал перед ним на колени. Не молился, не приносил дары.
