Онлайн-библиотека книг
Крупп не может сдержать горестных вздохов, исполненных сочувствия, и всегда готов предложить теплые товарищеские объятия, чтобы закрыть друга от холодного и жесткого света истины! А теперь разлей-ка нам еще по кружке этого травяного отвара. Пускай вкус его и отдает слегка соломой и глиной, из которой месят кирпичи, зато, по словам Мизы, он помогает все переваривать, включая и плохие вести.
Резчик разлил, затем снова откусил от яблока и сыра по очереди. Прожевав, горестно закатил глаза.
– Что за плохие вести?
– Конечно же, те, которые еще предстоит услышать.
– Прости, передать – что? – не понял Резчик.
– Пирожок, юноша, пирожок! Сладкое удовольствие, что так смущает почитателей страданий! Сколько раз мы живем, риторически вопрошает Крупп, чтобы подчинять свою жизнь столь непоследовательной дисциплине, над результативностью которой сам Худ надорвал бы живот? Сегодня же вечером, дорогой друг Круппа, мы с тобой прогуляемся по кладбищу и будем делать ставки, чьи кости принадлежат здоровым, а какие – диким и безрассудным любителям удовольствий, для кого каждый день – веселая пляска?
– Я бы поставил на то, что более здоровые кости у тех, кто умер старым.
– Несомненно, несомненно, друг мой Резчик. Очень веская истина. Крупп ежедневно видится с глубокими стариками и наслаждается их широкими улыбками и задорными приветствиями.
– Крупп, они не все ничтожества."
"– Верно, то и дело заваливается какой-нибудь олух с широко распахнутыми глазами, потому что жизнь, полная разухабистого угара, осталась позади, а олух и не заметил! И чему он удивляется? Как я еще не помер!.. А вот ты, ты, со своими жалкими тремя десятилетиями стерильной скуки, почему бы тебе не пойти и не помереть!
– Тебе что, докучают старики?
– Хуже.
