Онлайн-библиотека книг
На блестящем лезвии – удивительно! – уже намазан добротный шмат масла с медом. Неясно, как все это умещается в широких, проворных ладонях – впрочем, нет, все уже исчезло во рту, способном до тонкостей оценить смешение вкусов и ароматов нового кулинарного изыска, а именно: масло, мед, джем – м-м! – тесто, сыр, фрукты и копченый угорь… фу! Просторный рукав подвел владельца! Скорее, смыть вином этот неприятный (и мерзкий) вкус!
На время руки свободны, и можно рассмотреть новую рубашку, запас ароматических свечей, клубок шелковых ниток, изящные бриджи, шитые золотой нитью сандалии, мягкие, словно каждая из четырех щек Круппа, и презерватив из козьей кишки (боги, а он-то откуда взялся?).
И вот он стоит, наконец, перед самой аскетичной из всех самых аскетичных усадеб. Створка ворот пригласительно скрипит, и приглашенный Крупп принимает это приглашение."
"Ступеньки, вычурная парадная дверь, за ней – коридор, еще ступеньки, теперь покрытые ковром, потом снова коридор, упирающийся в закопченную дверь – а, прочь защитные заклятия! – и гость внутри.
– Как ты?… А, не важно. Садись, Крупп, чувствуй себя как дома.
– Мастер Барук так добр, что Крупп исполнит его просьбу с большим облегчением и – уф-ф! – раскинется в кресле, вытянув ноги. Да, вытянув, хоть разница и незаметна. Ах, Барук, возлюбленный друг Круппа, путешествие было изрядно утомительным!
Жирный, похожий на жабу демон с громким сопением улегся на полу возле толстяка.
– Настолько ли все плохо, как мне кажется, Крупп?
Толстяк поиграл бровями.
– Долгая дорога полностью иссушила путника, он задыхается от жажды.
Высший алхимик вздохнул.
– Угощайся.
Широко улыбаясь, Крупп извлек из рукава большую пыльную бутыль, уже откупоренную. Осмотрел печать на зеленом стекле.
– Да, твой погреб и вправду богат! – Из другого рукава толстяк извлек хрустальный кубок, налил себе вина, сделал глоток и облизнул губы.
– Результат ряда достигнутых договоренностей, – сказал Барук.
– Крупп весьма впечатлен, друг Барук. Интересно, можно ли как-то измерить столь значительные события? Был бы интерес. Однако слушай: погребенные врата открываются, пыль осыпается, камни стонут! Можем ли мы, в меру своих скромных сил, задержать неизбежные неизбежности? Увы, время неумолимо.
