Онлайн-библиотека книг
Брат восстал против брата, дети против отцов – и так в каждой семье, от Цитадели до хижин простолюдинов. Харнакас окрасился андийской кровью, и некуда было бежать от нее.
Коннест Силанн шагнул за ворота. Отчаяние душило, но вдруг показался он. Он поднимался из города. Его руки были покрыты черной блестящей чешуей, на обнаженной груди сверкала естественная броня. Тиамова кровь бушевала в его жилах, вызванная к жизни сопряжением хаотического колдовства. Глаза пылали звериной жестокостью.
Коннест упал на колени перед Аномандром.
– Владыка, мир рушится!
– Встань, жрец, – ответил тот. – Мир не рушится, он меняется. Идем, ты мне нужен.
И пошел дальше. Коннест встал и последовал за воителем – так крепко, будто железной рукавицей, сдавила его сердце воля владыки Аномандра.
Силанн утер глаза.
– Владыка, куда мы?
– В храм.
– Туда нельзя! Женщины… они… сошли с ума!..
– Я знаю, жрец, что их мучит.
– Верховная жрица…
– Мне нет до нее дела. – Аномандр замер и обернулся. – Как тебя зовут?
– Коннест Силанн, послушник третьей ступени.
Но воитель прервал его взмахом чешуйчатой, когтистой руки и пошел дальше.
– Во всех бедах этого дня, Коннест Силанн, виновна Мать Тьма.
Именно тут юный послушник понял замысел Владыки. Действительно, Аномандру нужна его помощь – его душа, Матерь помилуй, – чтобы открыть проход на Незримую дорогу.
И там Сын встанет перед Матерью. Высокий, несгибаемый, бесстрашный. Он не убоится ни ее, ни собственного гнева. Да, буря только начинается…
Коннест Силанн сидел у себя в комнате – холодном каменном мешке, похожем на склеп.
Одна из радостей старика – возможность переживать воспоминания о прошлом, воскрешать в плоти и костях мгновения юности, когда в суставах еще не поселилась боль, когда хрупкие истины еще не ослабили скелет и не согнули его.
– Держи проход открытым, Коннест Силанн. Она обрушит на тебя всю свою злость, попытается выдворить меня, закрыться. Но ты не уступай, держись.
– Но, владыка, я поклялся ей жизнью.
– И в чем смысл этой клятвы, если Мать нельзя призвать к ответу за ее деяния?
– Но она сотворила нас, владыка!
– Да, именно за это ей и придется ответить.
Юность – пора горячих суждений. С возрастом пламень угасает. Уверенность слабеет. Мечты об искуплении вянут, так и не созрев.
