Пришлось Наде убираться несолоно хлебавши.
– Я оказалась права, – говорила пожилая женщина. – Эта шлюха не пошла в суд, испугалась, что анализы точно покажут: Антон не отец Кристины. Больше она не приходила, негодяйка. А дочка оказалась такой же наглой, как и мать. Заявилась к нам и сообщила, что Надя умерла. Денег, наверное, хотела. Но я-то ей ничего не дала, тоже мне, родственница нашлась! Антона и Майи уже не было в живых, и мы с Катюшей вдвоем остались.
Безумно похожая на Еву Катя не проронила во время разговора ни слова.
По дороге домой я подвела безрадостный итог: конечно, Кристину и Надю в семье Федорова не жаловали, но убивать их не собирались. Да и никаких особых тайн я тут не узнала. Ну, обманула Надя любовника, тянула деньги на чужого ребенка, подумаешь, дело какое. Сплошь и рядом встречается. Интересно, с кем жила потом женщина? И узнать не у кого. Розу убили, может, Алевтина что-нибудь знает?
Дома меня встретила возбужденная Наташка:
– Ну, сколько можно шляться? Сама заварила кашу, теперь расхлебывай.
Из столовой доносились голоса и звяканье посуды. Внезапно зазвучал смех Казика.
– Новицкие пришли?
– И Новицкие тоже, а главное – приехал гениальный писатель Тема, погляди на явление.
Я ринулась в столовую. В феврале темнеет рано, и в комнате горели все светильники. За столом, покрытым сиреневой шелковой скатертью, сидело много народа. Зайка, Аркадий, Маня, Кока и Марта Игоревна. Во главе стола восседала Сонька, по левую руку от нее пристроился Казик. Возле живописца сидели незнакомый мужчина и какой-то подросток.
Мужчина был тучен, краснолиц и изъяснялся на чудесном русском языке. В тот момент, когда мы с Натальей вошли в столовую, он зычно объяснял разницу между повестью и романом.
«Слава богу, – подумала я, – вполне прилично выглядит и как здорово говорит по-русски, никакого украинского акцента».
Впрочем, следовало радушно поздороваться с близким другом семьи, и я с распростертыми объятиями двинулась к толстяку.
– Дорогой, страшно рада, жаль, что так давно не встречались!
– Откуда ты знаешь Романа? – изумился Казик.
– Романа? – изумилась в свою очередь я. – А где Тема?
– Здесь я, – сказал сидящий рядом с Романом ребенок."
"Я уставилась на худенькое личико, покрытое сеточкой морщин. Мелкие черты лица, дурацкая косая челочка, щупленькие плечики – немудрено, что приняла его за подростка. Да он весит меньше Коки, и какой страшненький!
Сильный пинок в зад моментально привел меня в чувство.
