Дар берсерка

И замерла на пару мгновений, прислушиваясь к другой жизни, спрятанной в её теле.

А потом она выбралась из ямы под корневищем. Скатилась по склону овражка, в три прыжка пересекла мелкую ледяную речку – и побежала искать то место, где остался запах черного пса. Сверкнули босые пятки…

К вечеру Забава была уже далеко от обрывчика с вывернутым корневищем. По дороге она перебралась через речку, где плескались молодые лососи,идущие вниз по течению. Отловила там парочку рыбин, тут же съела, зубами сдирая с мягких рыбьих хребтов сладковатое мясо…

А на закате бегущей Забаве стало не по себе.

По телу вдруг потек волнами жар, сердце забилось в груди гулко, часто. Οна остановилась, ощутив слабость. Медленно осела на землю, шевельнулась, разворачиваясь к рассветной стороне…

Почему-то тянуло посмотреть именно туда.

Солнце почти закатилось. На востоке небо потемнело – и на сгустившейся синеве блеснула луна. Круглая, серо-серебряная. Крохoтная неровность с её краю была теперь тоньше волоска. Стала уже неразличимой.

Нo эта неровность все ещё была. Χоть и выправлялась с каждым мгновеньем.

Сумерки укрывали землю все плотней. А потом наступил миг истинного полнoлуния – и серебряный диск над вершинами деревьев стал круглым.

И Забава взвыла от дикой боли, охватившей все тело. Забилась в темноте, скребя землю пальцами.

Она не чуяла, не сознавала, как стремительно меняется её тело. Как сминаются кости, становясь где длинней, а где короче. Как лезет по всему телу густая шерсть, как удлиняются зубы, становясь клыками…

Длинные золотистые пряди куделью рассыпались по земле.

На смену им по макушке и затылку стрельнула шерсть. Густая, с подшерстком.

Когда Забава наконец затихла, её тело было уже волчьим. Но блеклой тенью,туманным наважденьем промелькнуло вдруг в уме у молодой волчицы лицо человека с пегими косицами…

Луна потихоньку закатывалась за верхушки деревьев. Волчица, бессильно вытянувшаяся на земле, перепаханной её же когтями, пошевелилась. Попыталась приподняться – но запуталась в платье с рубахой, ставших для её тела подобием ловчего мешка.

Волчица снова упала. Слабо зарычала и принялась выпутываться из человеческого тряпья, раздирая его клыками и когтями.

Покончив с одеждой, она наконец поднялась. Глянула на краешек полной луны, все еще выглядывавший из-за черной кромки леса – и побрела, пошатываясь, в заросли лещины, росшей неподалеку.

Три дня люди Харальда рыскали по лесам вокруг того места, где Сванхильд выпустили из клетки.