Дар берсерка

А на рассвете четвертого дня с неба начало моросить. К Кейлеву, уже собравшемуся снова идти на поиски Сванхильд, подошел Гейрульф. Сказал, нахмурившись:

– Нам надо послать вестника в Упсалу. Εсли конунг там, он должен узнать, что случилось с его дротнинг. И где его казна. А если Ёрмунгардсона в Упсале нет, то и нам не худо бы это знать…

Кейлев в ответ угрюмо глянул на серое небо, обложенное тучами. Потом на клетку, где сидела жена ярла Свальда.

Потолок из стальных клинков закидали сверху лапником, и дождь заливал клетку не так сильно.

Но Нида сидела внутри нахохлившись, кутаясь в тонкий плащ.

Если застудится, ярл мне этого не простит, мелькнуло у старика. Разве что за клетку спасибо скажет. Пусть жена Свальда не может из неё выйти – но и к ней никто не притронется, пока она там. Ярл Огерсон это непременно оценит. Ещё и потому, что в отряде сейчас Гейрульф…

– И дождь идет, – рассудительно заметил тем временем Гейрульф. – Вода смоет последние следы. Если дротнинг обернулась, она за эти дни могла убежать далеко.

Логова у неё здесь нет…

Кейлев недобро прищурился.

– Я хотел сказать, что дротнинг тут ничего не держит, - поправился помощник Харальда. – Теперь её надо искать по всем этим лесам, до самых гор. Понадобятся несколько отрядов – и собаки, натасканные на волков. А с этим псом мы дротнинг все равно не найдем. Ему даже года нет, считай, почти щенок. И нюх у него пока не тот, чтoбы брать старый след, да еще прибитый дождем.

Гейрульф смолк, спокойно глядя на Кейлева.

Он прав, безрадостно осoзнал старик.

И посмотрел на тех, кто должен был идти с ним в лес.

Мужики стояли неподалеку, у костра, понемногу затухавшего под дождем. Наверняка прислушивались…

– Прогуляемся сегодня к югу, – хрипло сказал Кейлев. – А завтра с утра отправимся в Упсалу.

Гейрульф молча кивнул, соглашаясь.

Её одолевала непонятная тоска, отступавшая лишь тогда, когда в памяти мелькал человек с пегими косицами. Тут же наплывали воспоминания о запахах. И звали её дальше, поохотится на странного вожака, у которого шерсть висела рядом с шеей, непонятно как стянутая в жгуты…

На следующий вечер после полнолуния волчица oтыскала в лесу след черного пса.

Собачий запах висел над землей там, где её вспороли борозды, оставленные толстыми жердинами волокуши. Отпечатки пса перемежались с отпечатками человеческих ног. И волчица, побежав вдоль борозд, иногда останавливалась,тихо фыркала, обнюхивая эти отпечатки. Потом снова бежала по следу – в ту сторону, откуда встает солнце.