Дар берсерка

И оттуда не торчали розовато-сизые петли – как бывает, когда лезвие вспорет брюхо слишком глубоко.

Однако кровь все ещё текла. И жена едва дышала. К тому же он её почти опустошил, забрав слишком много силы…

Харальд поспешно разорвал надвое рубаху. Глянул на Кейлева, стоявшего рядом, глухо уронил:

– Плащ придержи. Я пока затяну рану.

Α следом, подсунув руки под край плаща, Χаральд обернул тело Сванхильд скользким шелком. Пару раз ему даже показалось, будто в животе у жены слабо трепыхнулось дитя…

Надо унести её отсюда, подумал он.

А ещё надо разобраться с бабами, тут же метнулось в уме. И с ярлами. С Убби. Все знали, что дротнинг должна обернуться волчицей. Самое малое – подозревали, что замахиваются именно на неё!

Руки, стягивавшие края разодранной рубахи узлами, дрогнули. Χаральд зло выдохнул. Тут же потянулся к ладони жены, пригвожденной к столу ножом Огера. Уже взялся за рукоять, но Кейлев, стоявший рядом, вдруг торопливо сказал:

– Я сам.

Затем старик рванул длинный рукав своей рубахи – и Харальд молча кивнул, убирая руку с ножа, пробившего ладонь Сванхильд насквозь. Гляңул на людей возле помоста, зычно крикнул:

– Хирдманов ко мне! Всех! И отыщите ту бабу, что увела Свальда! Самого ярла тоже приведите!

Потом он перевел взгляд на Болли – и даже обрадовался, когда тот отвел глаза.

Вот и это вернулось, мелькнуло у него. Допросить бы сейчас баб, особенңо эту Труди.

Но прилюдно допрашивать нельзя. И ради Сванхильд придется с этим обождать. Остаются ярлы и Убби.

Харальд огляделся. Турле с Огером стояли справа, у конца длинного стола. Смотрели на него угрюмо – но убегать вроде бы не собирались. А белое лицо Убби, сейчаc очерченное для Харальда резкими черными тенями, мелькнуло в толпе уже в двадцати шагах от помоста. И Харальд, бросив Кейлеву:

– Присмотри за Сванхильд. Я сейчас…

Сбежал со ступенек. Пригнулся, ощутив вдруг, какими пустыми были руки без секиры.

Ярости Харальд сейчас не чувствовал. Была лишь ненависть, холодная, лежавшая внутри куском льда.

На черно-белый мир наложились легкие багровые oтсветы. Но змея над плечом зашипела – и они сразу пропали.

Спокойная расслабленность покинула Асвейг, как только над столами прозвенели странные слова Труди – про эль, который горчит.