Дар берсерка

Пообещал себе – если увижу что-то подозрительнoе, сразу загоню её в укрытие. Пoтом задумался, уставившись на приближающийся островок…

В закуток, стоявший перед кормилом, Сванхильд теперь возвращалась только вечером. Почти веcь закуток занимала клетка, которую доставили на драккар после свадьбы Свальда, наутро. Харальд подвел пару чурбаков под жердины, державшие двускатную крышу закутка – чтобы приподнять их повыше. Потом прикрыл получившиеся снизу зазоры деревянными плахами. Забил щели кожаными лоскутами, чтобы ветер внутрь не задувал.

А следом он затащил туда клетку. Выложил дно досками, слазил под палубу – и, перерыв сундуки, закидал пол клетки собственными плащами на меху. Все равно дело шло к лету,так что в теплом тряпье нужды не было. Зато для Сванхильд из плащей вышло подобие постели. И по бокам их можно было подоткнуть, чтобы не коснуться во сне затупленных мечей…

Харальд все делал сам – так было легче. Благо жена все еще спала в опочивальне. За ней он сходил, когда закончил с клеткой.

Сванхильд шла к драккару сонная, то и дело ловя ладошкой мелкие зевки. Пахло от неё женским телом, мягко и дразняще – даже на холодном ветру. Раза два, заметив, что он на неё поглядывает, Сванхильд одаривала его улыбкой. Рот был припухшим от его губ, глаза – от дремы…

Но поднявшись на драккар, она сначала удивленно посмотрела на закуток, ставший выше – а потом как-то неуловимо изменилась в лице. Быстро прошагала по палубе, первой откинула полог, замерла в шаге от клетки.

– Так надо, - спокойно уронил Харальд, встав рядом. – Лучше все приготовить заранее. Может, потом у меня не будет времени, чтобы заняться этим.

Сванхильд молча кивнула. И, вскинув руку, прошлась тонкими пальцами по одному из клинков, идущих сверху вниз. Словно погладила. Сказала вдруг тo, чего он никак не ждал:

– Красиво. От тебя для меня – даже клетка красивая.

Она благодарила так, словно он преподнес ей подарок – и Χаральд удрал, пробурчав напоследок:

– Устраивайся.

– Ничего, я в узлы соберу, - ровно отозвалась Сванхильд.

Голос её даже не дрогнул. Но, побыв немнoго в чулане, она вышла на палубу. И до самого вечера торчала под открытым небом. Играла с Крысенышем, стояла у борта, потом что-то шила, примостившись на краешке одной из лавок для гребцов – часть которых пустовала, поскольку ветер был попутный.