Дар

Если вообще буду помнить о том, что у меня когда-то был отец.

Наконец заставляю себя отвести взгляд и иду в свою комнату, где в боевой стойке сурово поджав губы меня встречает старая Эни. Да, сегодня даже она только осуждающе молчит, не устраивая мне привычной выволочки. Няня помогает мне принять ванну и переодеться ко сну. И даже ужин приносит в комнату. Аппетита нет, но я заставляю себя все съесть, иначе она так и будет стоять над душой. Вежливо желаю Эни добрых снов и даже без споров читаю молитву Всеотцу. Старушка вздыхает и касается кончиками пальцев моего лба, проходит легкой лаской по моим распущенным и ещё влажным волосам и быстро уходит, чтобы я не видела, что и в ее глазах блестят слезы.

Да, нас в этом доме любят. Почти все.

Выжидаю, пока стихнут слегка шаркающие шаги няни. Подскакиваю, накидываю на плечи халат и беру в руки свечу.

Коридор встречает меня тишиной застывшего в тяжелом ожидании поместья. Такого живого прежде, а нынче, словно позабывшего само это понятие — радость. Без стука вхожу в комнату Лины, уверенная, что застану мать именно тут.

И, конечно, я права. Красивая и стройная женщина лежала рядом с сестрой, нежно обнимая спящую. О, я знаю, что эту соню не разбудит даже горн святого Иониса-воителя, если она погрузилась в царство снов. Я остановилась напротив, встречаясь взглядом с женщиной, что меня родила.

— Прежде чем Вы, тана, наговорите мне гадостей, я скажу, то что вы должны сделать, если желаете и дальше обнимать вот также по вечерам свою дочь, — я говорила тихо, но видела что каждое слово попадало в цель.

 — Завтра утром, тана, вы подольете вашей любимой маковой настойки моему отцу в питье и также дадите это снадобье Лине. И умоляю, не ошибитесь с дозировкой! А когда прибудут жрецы, Вы тана приведете меня и будете рыдать, как настоящая мать, прощаясь с любимым ребенком! Вы меня понимаете? — я сжимала подсвечник до побелевших костяшек, но мой голос звучал холодно. Да и сама сейчас я себя чувствовала не четырнадцатилетней, а кем-то древним, как минимум, как старая Эни. Я ждала. Меня изучали, как будто видели впервые.

— Да, — короткий ответ. Понимаю…Вряд ли вам, блистательная тана есть что сказать. Что ж, ещё одно.

— Вы поклянетесь, что никогда и не при каких обстоятельствах никому не скажите кто я и чья кровь течет во мне. Ведь вы получите, то чего так жаждали.

Мне даже не надо было слышать ответ, я знала, что тана Шеана, графиня Галлийская с радостью согласится на столь щедрое предложение.

Великий Отец ей судья.