Дарк

 – Посмотри на меня, мать твою! – крикнул. Я никогда не кричу. Всегда собран, но в тот момент мной двигали инстинкты. И боль. Одна общая боль на двоих.

Глаза Айви распахнулись и я притормозил. Меня окатило жаром. Она смотрела на меня, практически не моргая. Пустым взглядом. Как будто два искрящихся озера в один момент покрылись ледяным настом. Ее взгляд ничего не выражал. В нем не было прежних нежности и тепла, как не было и нового чувства боли. Только обреченность и смирение. Как у сломанной куклы. Казалось, запрокинь я ее голову немного выше и глаза по инерции закроются.

Я сжал зубы до хруста и снова набрал обороты, не щадя ни ее, ни себя.

Хоть что-то. Детка, дай мне хоть что-то, мысленно умолял я, но Айви оставалась безучастной к процессу. Ей как будто было плевать, кто ее трахает. А я ощущал себя так, словно использовал резиновую куклу без эмоций и чувств. Остервенение, которое появилось у меня от отчаяния, заставило схватить ее за бедра, крепко зажмурить глаза, и через слияние наших тел, внутренне взвывая от боли, избавляться от гадливого чувства к себе.

Я пытался убедить себя, что делаю это ради нее, чтобы помочь возненавидеть меня и избавиться от чувств к такому животному, как я. На деле же я погрязал все глубже в своих собственных чувствах. Тогда я искренне верил, что так будет лучше для Айви, но не учел того факта, что с того самого момента, как ворвался в нее, это станет началом конца для меня. Что больше я не смогу сделать без сладкой девочки и вдоха так, чтобы мои легкие не обжигало.

Я кончил, так и не добившись оргазма от Айви. Впервые наш секс закончился удовольствием только для меня. Удовольствием плотским. Морально я был раздавлен и винил в этом только Айви. Потому что она отравила мои душу и сердце, заставив поверить в то, чего нет. Я наказал ее. Растерзал. И только позже я пойму, что через нее сильнее всех наказал самого себя.

Я вышел из Айви и встал, застегнул брюки. А она продолжала все так же лежать с раскинутыми в стороны ногами, глядя невидящим взглядом в потолок.

Как же чертовски больно было видеть ее такой. Но злость и раздражение от предательства в тот момент перекрывали все остальные чувства. Перед глазами будто была красная пелена, которая накрывала меня, словно колючим одеялом.

– Свободна, – сухо сказал я и пошел на выход, чтобы не видеть того, как она будет собираться и уходить в свою комнату.

Оказавшись в своем кабинете, я едва сдержался, чтобы не начать разрушать его.