Я слышу и чувствую так много всего… на пределе эмоций. И мне мало… очень мало…
— Матвей… поцелуй меня…"
"Громов набрасывается на мой рот, словно только и ждал этого приглашения. Касается моего языка своим, и… я разлетаюсь на атомы.
Если бы не губы Матвея, впечатавшиеся в мои, то вся округа была бы в курсе, насколько мне сейчас хорошо.
Все еще плавая в теплой и мягкой неге после огразма, я как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Матвей перекатывается на спину.
Отбрасывает в сторону одеяло и приспускает боксеры.
Поймав мой взгляд, приоткрывает губы. Берет член в кулак и делает несколько резких движений, смотря мне прямо в глаза.
— Блть… — шипит сквозь зубы.
Откидывается на подушке и кончает себе на живот.
Мы оба тяжело дышим и вновь смотрим друг на друга. Первой отвожу глаза, кутаюсь в одеяло, сажусь и подгибаю колени.
— Все в порядке? — Матвей, приподнимается на локтях, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Я не перегнул? Блин, Лера, не молчи, иначе я думаю, что облажался по полной, и тариф “Все включено” мне уже не светит.
Демоверсия была говно?
Высунув руку, нащупываю на тумбочке пачку бумажных салфеток и кидаю в него.
— Все хорошо, придурок. Я просто в шоке. И устала… и я не знаю, как завтра с утра смотреть тебе в глаза, — признаюсь, пряча подбородок в одеяле.
— Дерзко и бесстрашно. Так же, как и раньше. Меня это заводит.
— Что теперь, Матвей?
— Теперь мы будем спать. Иди сюда.
Он вытерся и сбросил салфетки на пол. Смотрю на него, не двигаясь.
— Что? Пробежаться до мусорного ведра в одних трусах? Я слышал, кто-то уже вернулся в дом.
Я ему не верю, но позволяю притянуть себя ближе. Делюсь одеялом, укладывая голову на его плечо, и выдыхаю:
— Это ничего не значит, Громов.
— Спи уже, а то опять иголки выпустила.
— Что я сделала?
Пытаюсь приподняться, но мою голову прижимают обратно.
— Ничего.
Я получаю невесомый поцелуй в лоб и тяжелые уютные объятия. Не замечаю, как постепенно проваливаюсь в крепкий сон.
Когда просыпаюсь, за окном уже светло, в доме стоит оглушающая тишина, только снаружи еле слышно завывает ветер.
Перекатываюсь на другой бок и замираю. Оставшаяся половина постели пуста. Тревога сковывает сердце, а внутренности жрет холодная пустота.
Громов уехал?
Что-то случилось? Я так и не спросила у него, как прошел разговор с его отцом.
Вскакиваю с кровати, оглядывая комнату. Рюкзак и бомбер Матвея на месте.
Чувствую себя идиоткой.
Из коридора доносятся быстрые шаги.
