Он ведь только был из душа? Какого лешего опять полез тратить чужую воду?
Это какой-то фетиш?
— Громов! Матвей… — шепчу, аккуратно ступая по влажному полу. — Я принесла одежду. Вылезай давай! Побыстрее!
— Коротышка? — вопросительные интонации в голосе по ту сторону шторы веселят. — Какого хрена ты там забыла?
— Ты сам предлагал на тебя посмотреть. Всё уже, передумал? — шиплю, сваливая принесённую одежду на стиральную машину. — И прекрати меня так называть! Можно быть повежливее, я вообще-то спасаю твою задницу…
— Ты умеешь удивлять… хочешь, залезай ко мне, согрею… Я как раз думаю о тебе.
— Говори потише, мы теперь не одни. — Пропускаю мимо ушей пустую болтовню.
В прихожей смеются братья. Мама звонит папе и напоминает об ужине в ресторане. Отец может и не приехать, особенно если внезапно вылезет внеплановая операция.
— Подашь полотенце? Хозяева нагрянули? — Громов заворачивает кран, и шум воды стихает. — У тебя проблемы будут из-за этого?
Тысяча и один вопрос, словно мы давние друзья.
И его совсем не смущает, что я стою в метре от того места, где он принимает душ и, судя по запаху, воспользовался моим земляничным гелем."
"Неожиданно смущает мысль о том, что голубая штора для ванны — это то немногое, что отделяет от меня голого и почти незнакомого парня.
Нет, я в курсе, как у них там всё устроено и даже не так давно в арт-студии рисовала на мастер-классе голого натурщика, весьма одарённого природой. Но то был профессиональный интерес.
Эстетическая красота мужского тела. Плавные линии. Изгибы.
А сейчас я думаю совсем не о линиях на своих чертежах, и угол в девяносто градусов представляется в воображении иначе. Пристально вглядываюсь в мужскую тень. Похабщина.
Лера, что с тобой?!
Прочищаю горло и, схватив сухое полотенце с крючка, протягиваю Матвею.
— Хуже. Мои родители.
— Кто? — Судя по скрипу и приглушённому мату, Громов поскользнулся и растянулся в керамическом корыте.
Так ему и надо, горе-герою-любовнику. Сегодня явно не его день.
— Блть… копчик отбил. Ле-ра, мать твою, это шутки такие? — возмущенно, но голос наконец понизил.
И имя моё вспомнил. Какая прелесть.
— Шутка была про горничную. Упс. Не думала, что ты поведешься, — плююсь сарказмом.
Складываю руки на груди и прислушиваюсь, что творится за дверью.
Судя по голосам, братья расходятся по комнатам, а мама чем-то активно шуршит в прихожей.
