Волнуюсь, свалил ли Громов из квартиры. Не знаю, чего хочу больше. Чтобы он всё-таки ушёл, или чтобы я нашла его там, где и оставила. В своей комнате.
Весь вечер думаю о том, что меня точно кто-то покусал, не кто-то типа радиоактивного паука, прибавляющего силы, скорости и быстроты мышления, а наоборот — тот, кто это отнимает. Иначе с чего я вообще бросилась на спасение Громова, ещё и приютила у себя в комнате? Чем только руководствовалась? Спасение утопающих — проблема самих утопающих… или как там говорят?
Однако что сделано, то уже назад не воротить.
Поэтому мне остается только нервно постукивать пяткой по грязному коврику в машине такси и игнорировать любопытные взгляды Саввы.
Мне везёт, мы приезжаем первыми. Нахожу наши окна и выдыхаю. Света нет нигде. В моей комнате тоже темно, нет ни намека на освещение или синий свет от экрана ноутбука.
Громов ушёл. И я не понимаю, что чувствую по этому поводу. Смятение? Вероятнее всего.
Не дожидаясь братьев, широким шагом бегу в сторону подъезда, не обращая внимания на их оклики, открываю тяжёлую металлическую дверь и юркаю внутрь.
Лифт не вызываю, взбегаю на наш этаж, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. И уже на своей площадке жму кнопку вызова лифта. На случай, если Громов всё ещё в квартире, лучше пусть все задержатся внизу чуть подольше. Пока я придумаю, куда его деть. Может, спрятать в шкаф? Или под кровать? Не думаю, что кто-то из семьи решит сегодня вывести меня на разговор о моём поведении или гипотетическом парне на выходные, но лучше соломку постелить заранее.
На всякий пожарный.
В квартире стоит оглушительная тишина. На первый взгляд все нежелательные гости свалили в закат. Дверь не запираю, все вот-вот придут. Скидываю обувь, куртку, шапку и на цыпочках, минуя злополучную ванную, крадусь в свою комнату.
Щёлкаю выключателем, зажигая мягкую подсветку по периметру, и спустя два удара сердца опускаю палец обратно, вновь погружая комнату в темноту.
Я достаточно успела увидеть.
Матвей Громов лежит на моей любимой половине кровати, той, что ближе к окну, распластавшись на животе и подмяв под себя мою подушку. Рядом с ним открытая книга по истории искусств и смятая упаковка от шоколадного печенья. Судя по его виду, он даже не собирался уходить. Не сделал ни малейшей попытки.
Взял и уснул.
Жалюзи не опущены, света от городских ночных огней предостаточно.
