Сколько ты хочешь?
Удивленно приподняв брови, оборачиваюсь. Парень хлопает себя по карманам и достаёт на свет толстую пачку денег. Свернутые вдвое пятитысячные купюры, стянутые тонкой зелёной резинкой.
— Вот так бы сразу.
Несколько минут торгуемся. Бритоголовый, оказывается, жмот и с трудом уступает мне лишнюю тысячу за моральный ущерб.
Расходимся.
Парень садится в миник за руль и посылает мне убийственный взгляд через лобовое стекло. Я только что его поимела.
Его сладкая блондинка прыгает рядом, продолжая умываться слезами, просит прощения и рассыпается благодарностями.
Хватает его за щёки и, повернув к себе, набрасывается с поцелуями. Одна её рука соскальзывает на мужскую грудь и ползёт ниже, к паху.
Боже мой…
Средь бела дня.
Постыдились бы.
— Какая мерзость, — бормочу, поворачивая голову к замолкшей Тае. — Ты тут как? Жива? Чего притихла?
— Ты с ума сошла? — выдыхает подруга, продолжая таращиться в окно на рядом стоящую машину и сосущуюся парочку.
В животе неприятно тянет.
Меня сейчас вырвет.
— Вполне вменяема. У меня даже справка из психушки есть. Выдали, когда на права сдавала. А что такое?
Тая тяжело вздыхает и заправляет за уши волосы.
— Это же Матвей Громов. Ты совсем по сторонам не смотришь? В каком мире ты живешь?
— В том, где плохих парней всегда наказывают, — усмехаюсь, имя в виду свои сериалы. — Это ты про него говорила? Он новенький? К нему на вечеринку мы идём?
— Серьёзно? Это Матвей…
— Громов, ага, я услышала. И что с того? Он что-то типа суперзвезды?
— Помнишь историю, как в том году вертолёт на окраине города упал? Три человека погибло, один выжил.
— Помню. Папа оперировал выжившего. Вроде его отправили на восстановление в Германию. Но там прогноз был так себе. Это он? Я что, обобрала инвалида? Нужно было предупреждать!
На мгновение мне становится стыдно. И я даже подумываю выбраться из машины и всунуть деньги обратно этому Громову. Но Тая отрицательно машет головой и судорожно вжимается в кресло, когда рядом раздается визг шин.
“Мини Купер” срывается с места. Задумчиво смотрю ему вслед. Задние фары несколько раз раздражающе мигают.
Позёр.
— Это был его отец. Матвей учился с нами в универе, вылетел летом. Не помнишь его?
— Вообще ни разу…
— Он тогда иначе выглядел, — продолжает делиться Тая. — Связался с дрянной компанией, говорят, спускает отцовский капитал в унитаз. Наркотики, выпивка, гонки и девочки. Творит, что хочет. От таких нужно держаться подальше.
