Мне интересно было посмотреть на этот мототрек. Известное место досуга для любителей экстрима у нас в городе. Но я до этого никогда не была здесь. У них есть картинг, и мы планировали там покататься с Саввой и Таей, а потом увидели подготовку к закрытию сезона.
И, конечно, притормозили поглазеть.
Тая немного приврала насчёт того, как мы здесь оказались.
Савву взяли с собой неслучайно. Я всё ещё без машины, а брат свою крошку мне не доверяет. Особенно после того, как я сдала свою “кию” в ремонт. Явно подозревает что-то нечистое.
И прав ведь, хоть и не может знать об аварии с Громовым.
Чёрт.
Я против воли ищу глазами в толпе его лысую макушку.
Он камикадзе и самоубийца. У него напрочь отсутствуют инстинкты самосохранения, если он решил выехать на этот трек. У меня замирает сердце, когда я думаю о том, что может там случиться. А фантазия у меня богатая.
Я не трусиха, но умею адекватно оценивать риски. Глубину луж и глубину отчаяния Громова.
Я всё ещё не уверена в том, что он не наркоман.
Кажется, он действительно что-то принимает. Может, антидепрессанты? Или ещё какие-то нейролептики? Что-то не слишком сильное, что помогает ему справиться с ситуацией с его отцом. Люди так просто не рискуют своей жизнью, если в их душе царят покой и гармония.
Вместо того чтобы лежать под одеялом накануне выходных и смотреть новые серии вышедших сериалов, я морожу уши, нос и коленки на продуваемом ледяным ветром треке и волнуюсь о здоровье — моральном и физическом — Громова.
Дожила.
— Кого высматриваешь? — Пихает меня в плечо Тая.
— Никого.
— Будешь за него болеть?
— За кого? — раздаётся у нас за спиной голос моего брата.
Он вручает нам напитки и окидывает взглядом трек. Савва приехал с нами не просто по доброте душевной. Ему явно хотелось провести время с моей подругой, которая в свою очередь не спускает взгляда с владельца «панамеры». Тот её по законам жанра даже не замечает.
— Спасибо. Сколько я тебе должна, Савва? — спрашивает Тая, и лезет в мой задний карман джинсов за телефоном.
Бью её по руке. Нашла повод.
— С ума сошла? Я угощаю. А ты переведи мне три сотни, — кивает мне с усмешкой.
Вот она — братская любовь. Закатываю глаза.
— Я воспользуюсь рассрочкой и буду выдавать тебе по десять рублей на протяжении тридцати дней, идёт?
— Вы такие милые, — вздыхает Тая. Обхватывает трубочку губами, втягивает в себя горячий напиток и морщится: — Что это? Компот?
— Безалкогольный глинтвейн.
