— А о ком мне еще думать?
— Он звонил, — припечатывает мать.
— Когда? Зачем? — несмотря на боль, приподнимаюсь на локте.
Тема отца единственное, что может меня заинтересовать, кроме информации о том, какого цвета соски у Коротышки и каковы они на вкус.
— Спрашивал, как ты.
— Откуда он узнал?
— Может из больницы позвонили. Я не знаю. Он требует развод, — мать говорит, что-то еще, но я уже не слушаю.
Идею с разводом поддерживаю и отговаривать отца не буду. меня волнует другое.
Мы почти год не разговаривали, пару раз перекидывались сообщениями, и то я подозреваю что отвечала на них его помощница.
Но вот только стоило загреметь на больничную койку сразу звонок. Это ему требовалось чтобы вспомнить о сыне?
— Вряд ли…— обдумываю этот вариант, медсестры с утра полюс мой искали, телефона при мне не было.
Как узнали кому звонить надо? Если только…
— Тебе кто позвонил? — прерываю рассуждения матери о бракоразводном процессе и чем это может для нас всех обернуться в финансовом плане.
Деньги. Ее всегда волновали лишь они.
— В смысле?
— Из больницы. Как ты узнала, что я здесь. Телефон мне только отдали.
— Девушка позвонила. Представилась твоей подругой. Кажется ее звали Лена.
— Лера…— поправляю на автомате, сжимая пальцами потрескавшийся корпус мобильника.
В груди теплеет. Мать несет еще какую-то чушь, но я не слушаю.
Открываю диалог переписки с Коротышкой и пишу ей, насколько она охрененно хороша на последнем селфи. Теперь в ожидании ответа главное кони не двинуть.
— Уходи. Ты меня утомила, — прерываю речь матери и прикрываю глаза.
— Ты должен поговорить с отцом.
— Ни кому я ни хера не должен. Вы взрослые люди, разберетесь сами. Уходи.
— Я сказала…
— Уходи! — рявкую на мать.
Дверь в палату открывается. Медсестра.
— Нужно капельницы поставить.
Мать уходит, а я позволяю делать со мной все нужные манипуляции. Иногда проваливаюсь в сон, без сновидений, спасибо обезболивающим. Как просыпаюсь, сразу проверяю мобильник. Сообщения сыпятся из социальных сетей от далеких знакомых и совсем незнакомых людей.
Инфа про больничку утекла в сеть. Оксана бомбит гневными сообщениями. Клим кидает какие-то тупые видео. И лишь от Леры и отца ничего.
Я жду от Коротышки хотя бы чертов смайлик и стикер. И ни хера. Она не отвечает ни на одно мое сообщения. А когда я пытаюсь позвонить, становится понятно, что меня с какой-то радости засунули в черный список.
Бля, что я успел сделать-то?
С этим придется разобраться, когда мне разрешат покинуть казенные стены.
