Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Идти никуда не хотелось. На меня наконец свалилось осознание: я больше не Сабрина. Это не шутка воображения, это странная реальность. Я заменила молодую леди, которую утопили в собственной купальне.

Так, Сабрина, воспользуйся мудростью Скарлетт[1] и отложи мысли по этому поводу на завтра. Да, все завтра, иначе я тронусь умом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меня все-таки утянули в коридор. Сразу стало холодно. Особенно босым ногам. Тапки, как и трусы, мне не предложили.

Идти пришлось долго, да еще в тускло освещенном коридоре. Я практически ничего не видела: очертания стен, слабое мерцание каких-то фонариков, ступени лестниц.

Мы куда-то спускались минут десять. Почему-то мне казалось, что меня ведут черным ходом. И я только больше крепла в своем убеждении. Иначе мы бы давно кого-то встретили, да и мужчины, тратившие на свой костюм драгоценности, явно бы полы хотя бы ковром застелили. По сравнению с их шмотками, это сущие мелочи.

Наверно, только когда я окончательно окоченела, вспомнила о том, что вообще-то, по словам местного доктора, я беременна. И ребенок им явно нужен, но тогда какого черта меня тащат полуодетой не пойми куда, абсолютно не заботясь о моем здоровье? Я разозлилась. Но ничего сказать или сделать не успела. Мы пришли.

Яркое освещение больно резануло по глазам. Я щурилась и вытирала слезы, пытаясь понять, куда попала. Но из-за резкого контраста, пока ничего не поняла.

Только то, что нас ожидали несколько мужчин.

— Миледи, — возле меня оказался дедок, и то я его только по голосу узнала. — Вы можете пока постоять здесь.

Все это он говорил шепотом и я, от неожиданности, послушано прошла три шага вперед и едва сдержала стон. Холодные ноги ступили на что-то теплое и мягкое. Мне все еще было морозно, но, судя по всему, Орте приступил к отогреванию моего тела, иначе почему я вновь ощутила то тепло, как во время осмотра в спальне?

А еще я поняла, что прийти вот так было необходимостью.

Мои глаза привыкли к освещению, и я смогла осмотреться.

Небольшая комната, скромно обставленная, вероятно, являлась предбанником, потому что имелись широкие двери, которые пока были закрыты. Я украдкой рассматривали мужчин. Знакомых оказалось лишь двое: тот, кто меня из купальни вытащил, и собственно, заботливый дед.