Я же помню, каким дядя Коля был взрывным, когда я была маленькой! – Она слабо улыбнулась. – Как гневался, повышал голос, как яростно спорил с сыном, с дядей Мишей, с моей мамой. Теперь он тихий и безразличный. Он тускнеет день ото дня. И я понимаю, к чему все идет.
Сердце у Петра сжалось. Все это так печально… И пусть Николай Андреевич Губанов не боролся с преступностью в буквальном смысле слова, не ловил бандитов, не сидел в засадах, не придумывал хитрые оперативные комбинации, пусть он служил по линии кадров, но у него были принципы, были идеи, цели, и он шел к ним, добивался, вкладывал душу в свою работу.
* * *В разгар беседы пришло сообщение от Карины: «У нас будут гости в 7 вечера». Значит, у Каменской есть какие-то новости. И она почему-то решила прийти к ним сама. Что это означает?
Тревожные мысли отвлекли Петра, и он прослушал, что говорил в это время старик Губанов. Пришлось извиниться и переспросить. Николай Андреевич досадливо поморщился и укоризненно покачал головой:"
"– Я говорю: сейчас модно ругать тогдашний КГБ, и есть за что, само собой, но и у них бывали проявления человечности.
Вот, к примеру, как раз тогда, в начале восьмидесятого года, решался вопрос о высылке Сахарова, так именно Андропов настоял на том, чтобы отправить его не в Сибирь, а в Горький, где климат такой же, как в Москве, все-таки речь шла о немолодом и нездоровом человеке. Хотя на том, что Сахарова необходимо удалить из столицы, говорил тот же Андропов. Это я к тому, что многие вещи кажутся очевидными издалека, а когда присмотришься поближе – все не совсем так оказывается.
В каждом человеке столько всего намешано… Но война Андропова и нашего министра Щелокова шла, конечно, не на жизнь, а на смерть. Андропов хотел, чтобы КГБ надзирал за МВД в плане совершения преступлений нашими сотрудниками, а Щелоков отвечал, что в МВД достаточно квалифицированных оперативников, которые прекрасно сами могут выявлять преступников в своей среде.
– А как же служба собственной безопасности?
– Так это все уже потом сделали, а в восьмидесятом никакого УСБ и в помине не было.
Вот потому война и шла. Не любили мы с Комитетом друг друга, ох не любили, – Губанов коротко хихикнул и слизнул с краешка губ выступившую слюну. – Но простой народ, само собой, ничего этого не знал. В самом конце восьмидесятого года, в декабре, произошло знаменитое убийство на «Ждановской», так его засекретили до такой степени, что вообще люди ничего не знали, пока перестройка не началась.
