Вырваться в архив удавалось хорошо если пару раз в месяц, и на тщательное изучение дела ушло немало времени. Когда Юрий перевернул последнюю страницу, общая тетрадь средней толщины, за 14 копеек, оказалась почти полностью исписана.
Теперь следовало поговорить с отцом.
* * *– Как нет записки? – изумился Николай Андреевич. – Этого не может быть! Ты внимательно смотрел?
– Внимательно. Не веришь – сам посмотри.
Юра протянул отцу тетрадь."
"– Я скопировал опись. Полностью. И проверил несколько раз. Должна быть как минимум фототаблица с фотографией записки.
А где она? Ни одна страница не пропущена в описи, и в самом деле фотографии нет, я же свою опись тоже составлял для точности.
– Это очень странно, – пробормотал Губанов-старший, листая тетрадь.
– В протоколах допроса Лаврушенкова о записке не задано ни одного вопроса. И в обвинительном заключении о записке не сказано ни слова. И в приговоре она не упомянута. А в протоколе осмотра места обнаружения трупа записка есть. Вот как так может быть?
Отец внимательно посмотрел на Юрия, пожевал губами:
– Мне кажется, ты уже знаешь ответ.
– Пап… Ответ здесь может быть только один, но в него трудно поверить. Неужели такое бывает?
– Как видишь, бывает. Если улику трудно объяснить или она мешает основной версии, то можно сделать вид, что ее не было вообще.
Он усмехнулся, бегло просмотрел несколько страниц.
– Что, сынок, в Школе милиции этому не учили? Я ведь потому и засомневался в виновности Виктора. Из-за этой записки. Ну, брошюры всякие, секты, идеи о моральной чистоте, свечи, расставленные затейливым рисунком, – это все ладно, это я мог понять.
У людей еще и не такие причуды бывают, а уж у людей с тяжелыми травмами черепа – тем более. Виктор действительно был странноватым, ты сам видел. Но записка на французском? И механизатор с начальным образованием из подмосковного совхоза? Никак не вязалось, ну просто никак!
Он обеими ладонями прихлопнул раскрытую тетрадь.
– Я не смог уложить это в голове. И никто не смог. Поэтому проще было сделать вид, что никакой записки не было.
Виктор признался – и гора с плеч.
– А как же протокол осмотра?
– Проглядели. Человеческий фактор, сынок. Обыкновенная ошибка. С каждым может случиться. Протокол ведь пишется прямо на месте, практически на коленке, то есть от руки и очень быстро. Другие документы есть возможность отпечатать на машинке, но протокол осмотра места происшествия – всегда от руки, а разбирать чужой почерк мало охотников найдется.
