– А ты чего?
– Извините, не буду. Плохо переношу алкоголь, голова сразу мутнеет. Если бы мы просто так собрались, выпил бы с удовольствием, но сейчас мне…
– Понял, понял, – махнул рукой Абрамян, – не объясняй. Сейчас мы с тобой о профессиональном говорим, вроде как практическое занятие проводим. Голова должна быть ясной."
"Юра лгал. Он прекрасно переносил спиртное, мог выпить очень много и не захмелеть, но интуиция подсказывала: в данном случае лучше выглядеть слабым и недалеким.
Александр Геворкович не сумел назвать ни одной фамилии, но существо дела помнил, как оказалось, неплохо.
Он рассказал и про девушку из кордебалета, и про ее жениха – переводчика с французского, и про ее друзей с «высокими» связями, и про долгие, но совершенно бесплодные разговоры с богемным окружением Владилена Астахова.
– Уйму времени потратили, целый месяц возились, и все впустую. Версию с балериной и ее ухажерами пришлось бросить, потому что нас заткнули, там выходы на такие сферы светили, что лучше не соваться, – Абрамян выразительно посмотрел на лейтенанта.
– Вам запретили работать в этом направлении?
– Ну что ты, впрямую никто ничего не запрещал, но дали понять, что это крайне нежелательно. Дело забрали у Дергунова, первого следователя, передали Полынцеву. Мы, честно говоря, тогда немного растерялись, других-то версий у нас не было. А тут твой дядька подсуетился, очень вовремя получилось. Благодаря ему и раскрыли.
Абрамян вдруг осекся и отвел глаза.
– Тебе отец говорил? Или ты не в курсе?
– Говорил.
– Ну слава богу, – с видимым облегчением выдохнул Александр Геворкович. – А то я ляпнул не подумавши, а потом вспомнил, что Коля с самого начала просил меня не распространяться насчет Михаила. Не хотел, чтобы в семье знали, особенно ты и Татьяна Степановна. Вот я и молчал. Давно он тебе сказал?
– Давно. Я тогда только-только из Омска вернулся.
– Ну дает Колька! Вот кто умеет держать язык за зубами и не болтать! Ему бы не в кадрах штаны протирать, а в разведке служить. Столько лет таился! Зря он в свое время из розыска ушел, такому, как он, самое место среди нас.
Абрамян восхищенно присвистнул и опрокинул очередную стопку.
– Как там Мишка-то? – спросил он с неподдельным интересом. – Твой отец вроде говорил, что он в Красноярске?
– Да. Собирается через год-полтора возвращаться.
– И как у него карьера? Небось в гору пошла? Такому палец в рот не клади, откусит не только руку, но и кресло, в котором владелец той руки посиживает.
