Юра не мог взять в толк, почему молодой музыкант злится и одновременно веселится. Что не так-то?
– Ни один человек из Большого театра не мог так сказать, даже капельдинер или гардеробщица. Значит, тот, кто писал протокол, был совершенно безграмотен, – заявил Эрдэни. – Нет в академической музыке никаких аккомпаниаторов. Аккомпаниаторы бывают на утренниках в детских садах. А у нас – концертмейстеры.
Тьфу ты! Вот же Александр Геворкович! Слово не мог запомнить, заменил тем, что попроще: «Тот, кто аккомпанирует». Хоть бы разобрался, прежде чем… Впрочем, Абрамян с самого начала и Юре говорил, и его отцу, что не было у него времени и возможности вникать и разбираться, а слова все непонятные.
Так что все по-честному.
Вот, значит, о чем говорил Абрамян: злость, насмешка и презрение. Накушался он этого досыта.
– Ну, извини, – примирительно сказал Губанов, – я ведь не в курсе ваших профессиональных тонкостей, что увидел в протоколе – то и говорю. Наверное, следователь тоже был не по музыкальной части. Отец мне рассказывал, что в шестидесятые годы у многих сотрудников даже десятилетки не было за плечами, образованность оставляла желать лучшего, да и грамотность хромала.
Ты не мог бы познакомить меня с кем-нибудь, кто работает в Большом театре? У тебя же наверняка есть такие связи.
– Зачем тебе Большой?
– Хочу поспрашивать про ту историю."
"– Да это-то я понял, но для чего тебе лезть в театр? Я и в консерватории тебе найду тех, с кем можно поговорить. Солисты и концертмейстеры Большого преподают у нас, проводят мастер-классы, сидят в жюри конкурсов, ведут аспирантов.
Слухи постоянно перетекают от нас к ним и от них к нам, мы все в одном котле варимся. И Гнесинка, и филармония, и Камерный. Короче, если в Москве когда-то у кого-то было что-то, то в «Консе» обязательно найдется человек, который об этом расскажет. Тебе нужно срочно или дело терпит?
– Терпит. У меня в феврале отпуск, я бы мог его целиком потратить на…
Он чуть было не проговорился, но вовремя остановил себя:
– На написание отчета.
– Отпуск в феврале? – ахнула Вика. – Какой кошмар! А почему не летом, как у нормальных людей? Февраль – это вообще полная помойка, погода дрянная, холодно, никуда особо не поедешь.
– Так я молодой еще, недавно работаю, – рассмеялся Юра. – Всех ведь летом не отпустишь, некому будет бандитов вылавливать, поэтому в теплое время отпуска дают самым заслуженным, а остальным – как придется.
Эрдэни пообещал разузнать, что сможет, до конца января.
