Дед Мороз в личное пользование [СИ]

Два, а потом три пальца массировали и растягивали не только моё отверстие, но и мой мозг, который потеряв всякий стыд, переместился туда же. Иначе, почему я, довольно сдержанный человек, извивался в горячечном бреду и настырно просил ещё. И допросился! Пальцы внезапно исчезли, оставив после себя чувство пустоты. Я не успел показать своё назревающее недовольство, лишь услышал краем уха какое-то шуршание, как через короткое мгновение получил больше, чем хотелось. Тимофей осторожно, но, не останавливаясь ни на миг, вошёл в меня полностью, заполнив до краёв.

Ох! Не скажу, что это было приятно и совсем не больно. Это было немного дискомфортно и тягуче неприятно, но вполне терпимо. Член Морозова был гладким, пульсирующим и горячим. Я прислушался к себе, а Тимофей начал двигаться в обратном направлении. Боль вновь чуть вспыхнула, и тут же, стоило Морозову вновь податься вперёд, исчезла почти совсем, напоминая о себе где-то на периферии сознания. Я сосредоточился на уверенных движениях, стараясь поймать ритм. Гладкое тело скользило по мне, даря тепло. Я, обнял Тимофея руками, чувствовал его обострённое, и такое же, как у меня, сумасшедшее сердцебиение. Это было здорово. Мои ноги сами собой сплелись у него на спине, бёдра двигались навстречу, ловя каждое его движение, пальцы на ногах поджимались от удовольствия и предвкушения. Возможно, стыд и сомнения придут завтра, но сегодня, в этой постели им было не место. Возбуждение всё нарастало, поднимаясь всё выше и выше. Мои нервы были натянуты, как гитарная струна. Оргазм был таким мощным, что моя голова взорвалась, как пробитая пулей снайпера. Меня накрыло жарко-сладкой пульсирующей волной. Я почти вырубился, но всё же почувствовал довольное рычание Тимофея, и то, как он кончил глубоко внутри меня. Это было необычное ощущение, даже приятное.

Он, облегчённо и сыто выдохнул, и растянулся рядом со мной. Едва касаясь моего лба, убрал прилипшую прядь, улыбнулся. Мы полежали немного, не говоря ни слова, только слегка касаясь друг друга телами, и глядя в глаза.

По лицу Тимофея было видно, что он очень-очень-очень доволен. Вдруг он потянулся, как сытый кот, и сел, явно собираясь куда-то слинять. У меня в голове что-то щелкнуло, и толкнуло к действию. Я резко потянул его за плечо, повалил спиной на постель и сел сверху, прижав руками его широкие плечи.

— Далеко ли собрался? — спросил Морозова, склонившись почти к самым его губам. Осторожно провёл по ним языком.

— Ужин, душ, спать.