Дед Снегур и Морозочка

Кто знал Клуни и Энистон до этих проектов? И кто они теперь?

– Где Тимофей отсиживается в момент припадка депрессии? – перевела я разговор на иную тему.

– Понятия не имею! – выдохнула Эстер.

– Ну не в гостиницу же он едет! – сказала я.

– Стоит Тиму переступить порог любого отеля, как в газете «Желтуха» появится подробный отчет о его номере и блюдах, заказанных на ужин.

– Если привычка исчезать в конце декабря возникла у него давно, то, вероятно, Лена в курсе, где его убежище, – предложила я.

– Думаете, с первой женой моего мужа связывали более доверительные отношения?

– Нам необходимо отыскать актера, вернуть ему рабочее настроение и представить его прессе, – пресекла я попытку Эстер обидеться, – сейчас не до выяснений, кто кого больше любил.

– Она не выходила из комнаты, – промямлила Эстер.

– Скоро обедать пора, – изумилась я, – где ее спальня?

Ротшильд с неохотой встала.

На деликатный стук Эстер и ее тихий вопрос: «Леночка, ты проснулась?» – не последовало ни малейшей реакции.

Я забарабанила кулаком в дверь.

– Лена, можно войти?

– Ой, – испугалась жена артиста, – ей плохо! Нужно срочно вызвать врача. Ой, не надо!

Но я уже изо всех сил навалилась на дверь из прессованных опилок, и она упала под моим натиском. Я увидела Лену, которая сидела в кресле у окна.

– Солнышко, почему ты не идешь пить кофе? – бросилась к ней Эстер.

– Да, – невпопад ответила Кротова.

– Очень хорошо, – обрадовалась Ротшильд и захрустела пальцами, – хочешь с молоком?

– Принести сюда? – суетилась Эстер.

– Да, – не изменила тона первая супруга.

– Сейчас, я за секунду обернусь, – пообещала Эстер и убежала.

Я приблизилась к подоконнику.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Может, ты простудилась?

Я прервала беседу и осторожно потрогала Лену за голое плечо: кожа Кротовой оказалась холодной и чуть липкой.

– Где ты сейчас находишься?

Я опустилась на диван. Что случилось? Похоже, она не ложилась в кровать, подушка не смята, одеяло с откинутым краем выглядит нетронутым. Глаза Елены смотрели в одну точку, веки не шевелились, на лице застыла маска, ноги были плотно сдвинуты, спина прямая, напряженная.

– Леночка, здравствуй, – предприняла я новую попытку завязать контакт.

– Да, – покорно отозвалась Кротова.

– А вот и кофеек, к сожалению, растворимый, – сказала Эстер, внося в спальню поднос, – сливок тоже нет. Увы.

– Да, – обронила Лена.

– Держи чашку, – велела Эстер.

Ротшильд вернула чашку на поднос.

– Не знаю, – растерялась я.