Дед Снегур и Морозочка

Около полуночи Вера Кирилловна вдруг сообразила, что Тимофей ни разу не вышел из спальни, и пошла посмотреть, чем он занимается. Тим лежал одетым на кровати, на полу валялись пустые упаковки из-под лекарств.

Николаю Ефимовичу пришлось потратить немало усилий, чтобы замять факт попытки суицида. Школьным учителям сообщили о приступе панкреатита, который якобы разыгрался у мальчика. Тим попал в больницу, но, сами понимаете, там лечили не поджелудочную железу. Врач посоветовал родителям обратиться к психотерапевту, – так в семью Морковкиных вошел Ларион.

Ближе к весне Ларион провел воспитательную беседу с родителями, попытался объяснить им, что скорбь по ушедшему ребенку не должна ранить живого сына.

– Тим ощущает себя виноватым, – говорил Ларион, – в доме все напоминает о сестре, которую он не смог спасти.

– Никто не обвиняет мальчика, – замахал руками Николай Ефремович, – вы считаете нас идиотами? Мы отлично понимаем, что Тим ни при чем.

– Речь идет о том, как видит ситуацию подросток, – поправил его Ларион.

 – Тимофею кажется: родители его не любят, потому что он не отвел от Агаты беду.

Вера Кирилловна с мужем сделали правильные выводы, из квартиры исчезли фото и личные вещи Агаты. Горе матери не стало меньше, но Вера никогда более открыто не выказывала скорбь, сняла черное платье и через год устроила веселый Новый год. Постепенно жизнь у Морковкиных наладилась. Об Агате не забывали, ездили на ее могилу, но девочка перестала быть привидением. Тимофей вроде бы обрел спокойствие, но перед каждым новогодним праздником его охватывало возбуждение, которое перерастало в бурный скандал.

И отец, и мать с пониманием относились к срывам сына, на помощь моментально делегировался Ларион. Став немного старше, Тим научился справляться с проблемой почти самостоятельно. Как правило, в конце декабря парень звонил психотерапевту и сообщал: «Будь на связи, я залягу в берлогу, попытаюсь провести в одиночестве тяжелое время. Если мне станет совсем плохо, позвоню»…

Эстер закашлялась и схватилась за бутылку с минералкой.

– Странно, что врач столь откровенно беседовал с вами, – протянула я, – неужели Ларион никогда не слышал, что признания больного в кабинете психотерапевта сродни исповеди, они являются для всех тайной.

Собеседница вздрогнула.

– Он с этого начал. Сразу сказал: «Всех нюансов я не раскрою, но вы жена, поэтому должны хоть чуть-чуть знать об истории семьи. Проявите понимание, и в вашем браке исчезнут многие проблемы».