Дед Снегур и Морозочка

 – Сначала съездим в районную управу, затем в приемную Лужкова.

– Обратимся к президенту, – добавила Люся, – зададим ему вопрос: доколе тортарини под маской тольятини с надписью лангвини, а по сути потряхтели, будут продавать пенсионерам по цене мордели? Когда прекратится произвол олигархов?

Света сползла под кассовый аппарат, я повисла на никелированном поручне ограждения, парень с пивом чихнул и с чувством произнес:

Один Сергей сохранил способность разумно мыслить.

– Отлично! Сегодня у нас акция! Мы дарим покупателям одну из покупок.

– Даром? – прищурился дедок.

– Безвозмездно, – кивнул управляющий.

– За цену мордели? – уточнила Люсенька.

– Да, – опрометчиво согласился Сергей.

– Прощаете нам четыреста рубликов? – не успокаивалась старушка.

– Ваш бонус, – подтвердил управляющий, – именно четыре сотни.

Люсенька захлопала в ладоши:

– Ой, спасибо. Я придумала отличную штуку! Покупаю у вас мордели, потом сдаю их назад, получаю четыреста целковых на руки и приобретаю на них российские «ракушки» за тридцатку, вафельный торт, зефир, овсяное печенье…

– Бабушка, вы супербизнеследи, – вылезая из-под кассы, восхитилась Света.

Глаза Сергея разъехались в стороны.

– У нас новая акция, – в изнеможении объявил он, – берете все без денег и уходите. Эксклюзивное предложение исключительно для сотого покупателя, а вы как раз такие по счету.

– Согласны, – закивали старики.

– Как «ракушки» ни обзови, они все равно «ракушки», – философски заметил Анатолий, запихивая продукты в пакеты, – от названия ничего не зависит, главное – суть!

– Что вы хотели? – устало спросила у меня Светлана, когда пенсионеры, веселые, как волнистые попугайчики, покинули супермаркет.

– Не знаю, – в растерянности ответила я, – совсем из головы вон.

– Сочувствую, – неожиданно прониклась ко мне кассирша, – сама после этих покупателей в сомнение впала, кто я: Мишкина Надежда или Хрюшкина Света? Не дай бог опять их увидеть!

О так и не выпитом кофе я вспомнила лишь в тот момент, когда приблизилась к «Мерседесу» Тимофея.

Я помахала рукой, но Морков даже не пошевелился. Мне стало не по себе, я дернула за ручку передней дверки, та очень легко поддалась.