Действуй, жена!

— Передайте Леше, пусть свяжется со мной, — попросила ее я, а в ответ услышала гнусный вопрос.

— Ты беременная, что ли?

— А хоть бы и так, — я глянула с вызовом на потенциальную свекровь. — Мне нужно срочно поговорить с Лешей. Надо пожениться, пока есть время.

— Моему сыну прочат блестящее будущее, — отрезала Нина. — У него великий талант. Это уже признали мэтры кинематографа. На вступительных экзаменах во ВГИК Лешенькино выступление произвело настоящий фурор. А ты кто? — поморщилась она презрительно. — Обычная девчонка с улицы.

Вы не пара. Леша понял это, а ты нет. Думаешь, почему он тебе не отвечает?

Я оторопело глянула на холеное, совершенно бесстрастное лицо, напоролась на надменный презрительный взгляд. Бессмысленно воззрилась на темно-красное трикотажное платье и тщательно уложенную прическу. Весь вид Нины Вадимовны просто вопил, что я тут лишняя, а хрустальная люстра, висящая в прихожей, словно поддакивала хозяйке.

«Уходи-Кира-уходи, — твердит зеркало в золотой раме, а яркий палас, раскинутый на паркете, вторил ему.

 — Уходи-Кира!»

— Бросил… — опешив, пролепетала я и даже охнула от неожиданности. — Когда я на свадьбу к сестре уезжала, он мне ни слова не сказал.

— Не хотел тебя расстраивать, — с неохотой сообщила Нина. — Поэтому говорю я. Должен же кто-то поставить тебя на место. Уходи и больше не возвращайся.

— А ребенок? — прошептала я, все еще не веря в происходящее. — Вы хотя бы это сообщите ему…

— Да еще неизвестно, где ты его нагуляла. Ты же приблуда, Кира! Убирайся…

— Что? — лепечу я, выходя из квартиры под нажимом Нины Вадимовны.

 — Что? — повторяю в отчаянии. И словно больная спускаюсь вниз, лихорадочно соображая, что предпринять. Слезы застилают глаза, а из груди рвется крик отчаяния.

«Мама, — думаю я. — Нужно пойти к ней на работу и посоветоваться».

Избавляться от ребенка по предложению Нины Вадимовны я не собираюсь. Поехать в Москву и там встретиться с Лешей? Или выйти замуж за однокурсника Славку Дронова? Но оба варианта мне не по нутру. Спускаясь с третьего этажа элитной сталинки, я пытаюсь решить свою судьбу, но, задумавшись, на последнем пролете я подворачиваю ногу и падаю попой на ступеньки.

И до конца лестницы пересчитываю пятой точкой мраморные ступени.

«Вроде бы ничего не ушибла, — думаю я, нехотя шагая к нашей хрущевке. Вот только ближе к вечеру начинается кровотечение, и меня на скорой увозят в больницу. Тогда, по молодости и наивности, я справедливо полагала, что будут еще дети. Не от этого, так от другого мужчины.