Декстер в деле

Дети переглянулись, и Эстор потребовала:

— Сначала покажи, а мы потом всех позовем.

— Ладно. — Я поднялся и повел их к изгороди между нашим и соседским двором.

Еще не стемнело, но тени делались длиннее. Мы встали возле изгороди, в сумрачных зарослях травы. Я на миг прикрыл глаза; в темноте на заднем сиденье шевельнулось нечто, и я поддался шороху и шелесту черных крыльев, чувствуя, как сливаюсь с тенями, вливаюсь во тьму…

— Ты что? — воскликнула Эстор.

Я открыл глаза. Брат и сестра таращились на меня так, словно я только что съел ком земли.

— Во-первых, — начал я, пытаясь говорить логично, но ненавязчиво, — нужно расслабиться и представить, что вы часть окружающей вас ночи.

— Сейчас не ночь, — возразила Эстор.

— Тогда станьте частью раннего вечера, ясно? — сказал я. Эстор посмотрела на меня с сомнением, но промолчала, и я продолжил: — Так вот.

— Тот, кто в тени, — откликнулся Коди, и Эстор кивнула.

Я испытал прилив почти мистического изумления. Они уже знали про Того, кто в тени (так они называли Темного Пассажира). Он был у них внутри, точно так же как и во мне, и они настолько хорошо чувствовали его присутствие, что дали ему имя. В этот проникновенный момент настоящего родства душ я окончательно уверился, что поступаю правильно, что эти дети — мои и Пассажира, и меня буквально затопила волна понимания: нас связывают узы прочнее, чем кровь.

Я больше не одинок. И теперь у меня появилась огромная и чудесная ответственность за этих двоих: я должен наставить их на Путь Гарри, обучить порядку и безопасности. Какой восхитительный миг! В воздухе вдруг будто заиграла музыка…

Прекрасное получилось бы завершение для сложного и суматошного дня. Истинно так, если бы только в этом огромном враждебном мире существовала хоть какая-то справедливость! Мы бы весь вечер резвились во дворе, скрепляя родственную связь, делясь волшебными секретами, а потом неспешно поужинали бы вкуснейшей курицей по французскому рецепту и американской пиццей.

Но разумеется, никакой справедливости в этом мире не бывает. Слишком часто мне в последнее время кажется, что все же мы у жизни нелюбимые пасынки. Чего и удивляться: едва я протянул руки детям, как из кармана у меня раздалась трель мобильника.