Барыня отстранилась, но всего лишь на вершок. Словно говорила: не гони лошадей, но и не увиливай…
– Ни на что ваш Годный не годится. Если он продолжит досаждать, то ему это с рук не сойдет. Накажу.
– Как же вы его накажете? – удивилась гостья. – Он смотритель, а вы арестант.
– Всего лишь подследственный, – поправил ее сыщик, – и скоро выйду на волю.
– Вы так в этом уверены? И правда, гонора вам не занимать. Это с войны пошло?
На этот раз Цукерка спросила серьезно. Лыков так же серьезно ответил:
– Я стал воевать в семнадцать лет, мальчишкой-неумехой.
Когда убил первого турка, долго мучился. А потом пошло-поехало… Теперь на мне много крови, и приходится с этим жить.
Гостья смотрела на сыщика с сочувствием, потом сказала:
– Все мы не без греха. Ищите утешения у Бога, он все поймет и даст искупление.
– Какой мне теперь Бог, Ольга Павловна?
Женщина вдруг переменилась: из соблазнительной куртизанки сделалась близкой, все понимающей собеседницей. Сколько же личин у нее? Это было необычно, интриговало «демона», но одновременно и настораживало.
Живодерова поднялась:
– Мне интересно было бы продолжить разговор. Приглашаю вас в гости.
– Когда?
– Прямо сейчас.
– И караул меня выпустит?
– Выпустит, – улыбнулась председательница комитета. – А когда вам у меня наскучит, Игафракс вернет вас обратно. Я знаю, что вы с ним уже познакомились, он вас одобрил, а это случилось впервые на моей памяти. До сих пор все мои избранники ему не нравились. Как вам это удалось? Нет, вы необычный человек.
– Ваш Игафракс немой?
– Говорить он может, но не хочет. Я подобрала его в трудную минуту, юноша озлился на весь мир. Искал смерти, бедный… Теперь он мой раб, верный и надежный. Наверное, по-своему меня любит. Мне нравится закрепощать мужчин, есть такая слабость. Ну, едем?
– Едем.
Лыкова действительно выпустили из замка беспрепятственно, не спросив документов. Чудеса…
Дом Живодеровых находился в Завеличьи. Так называлась та часть Пскова, что стояла на левом берегу реки Великой. Само строение не понравилось сыщику: что-то несуразное в трактирно-мавританском стиле, с башенками и непропорционально большим мезонином.
Но внутри оказалось уютно. Обстановка была богатой и свидетельствовала о хорошем вкусе хозяйки.
Лыков разделся, прошел в гостиную и на всякий случай поинтересовался:
– А где супруг?
– Вы его не увидите, он всегда на службе, – небрежно ответила Цукерка. – Присаживайтесь, сейчас будем обедать.
Игафракс стоял в дверях и ждал приказаний.
